Хрупкое завтра - Татьяна Михайловна Тронина

– У-у, да ты наша совсем! – одобрительно произнесла Тинка. – Артурчик, она наша! Не то что та, бывшая твоя, как ее… Валерия. Ален, без обид, она тебе и в подметки не годится. Валерия была не нашего круга. Простолюдинка…

– Балаболка ты, Алевтина, – помрачнев, буркнул Артур.

– Какой интересный проигрыватель, – заметила я.

– Это «Корвет», – мгновенно преобразившись, с гордостью произнес Артур. – Проигрыватель высшего класса, в прошлом году выпустили эту модель. Отец достал по случаю. Космическая конструкция! Как будто инопланетяне делали! Теперь иностранцы за ним гоняются.

– А этот шар зачем у проигрывателя? – спросила я, указав на круглую, очень заметную деталь проигрывателя.

– Дело в том, что пластинка в процессе использования становится немного волнистой, а вот этот шар, как ты его назвала, нивелирует искажения… – принялся охотно объяснять Артур. – Он как демпфер, понимаешь? Кстати, тут и диск в виде трилистника, и алмазная игла…

– Артур, Артур, не говори с девушкой о технике! – захохотала Тинка, вскочив на ноги. – Ну, за знакомство…

Все, кроме меня, чокнулись.

Гога со стаканом сел в кресло у окна. Тянул потихоньку ром, смотрел куда-то вдаль. Он выглядел каким-то больным, что ли. Кожа желтоватого оттенка. Пальцы, державшие стакан, дрожали.

– Я недавно смотрел фильм… – медленно, словно нехотя, заговорил Ося, махом вливший в себя полстакана рома. – Вы его не увидите, я вам точно говорю, хотя и слышали про него… Был закрытый показ, только для своих. Это потрясающе. Как тонко, как красиво… и сплошная провокация. Фильму почти двадцать лет, а он ни капельки не устарел. Там Марчелло Мастроянни играет и еще Анук Эме…

– «Сладкая жизнь»? – опять машинально спросила я.

– Да! – обрадовался Ося. – Ты знаешь… Ты точно наша. Своя. Смотрела этот фильм?

Я кивнула и ответила лаконично:

– Это история о мужчине, который переживает творческий кризис.

– Как я люблю Феллини! – вдруг закричал Роберт. Он раскраснелся, скинул с себя пиджак. – Это гений! Я мечтаю сняться у него.

– Мечтать не вредно, – пожал плечами Гога.

– А у кого здесь я могу сняться тут? Сыграть – кого? – с надрывом спросил Роберт. – У Шукшина? Изображать работягу, перевыполняющего план в забое?

– Шукшин умер в семьдесят четвертом, – опять вспомнила я.

– Э, ладно, я обобщаю, я вообще… – передернул мужественно-широкими плечами Роберт. – Рисую портрет, так сказать, среднестатистичекс… среднестатистического советского режиссера и того, что он снимает!

– Тише, тише, – поднял руку Гога. – Без провокаций.

– Нет, ну правда… У Феллини есть будущее, это бессмертный режиссер, а у нас – кто? Кого вы мне можете назвать из наших мэтров экрана, а?! Я про серьезных режиссеров, не про комедии…

– Тарковский? – подсказала я. Сказала, а потом принялась лихорадочно вспоминать: когда этот режиссер покинет страну? Кажется, где-то ближе к середине восьмидесятых?

– Тарковский… – хмыкнул Роберт. – Ну да, он старается… Но недотягивает. Скучно. Я смотрел его «Зеркало». А ты умная девочка, Алена. Разбираешься в искусстве.

– Да, Алена сечет! – горячо согласилась Тинка, с уважением кивнула мне. – Ты кто по жизни, Алена?

– Собираюсь поступать в Литературный институт, – ответила я спокойно и деловито. – Творческий конкурс уже прошла, через пару недель – вступительные.

– Стихи, проза? – быстро спросил Ося, пристально разглядывая меня. – Или перевод? Критика?

– Проза, – ответила я.

– Ты писательница! – поразился Ося. – Ребят, да клевая же девчонка! Артур, тебе повезло: отхватил себе и умницу, и красавицу!

– Это наш уровень, – серьезно согласилась Тинка. – Давайте выпьем за Аленку! За нашу Марию Кюри!

Я хотела поправить ее, напомнив, что Кюри была физиком (и химиком!), но потом поймала взгляд Артура. Он словно приказывал мне: «Молчи». В самом деле, я могла выдать себя – своим чрезмерным «знанием материала», если можно так выразиться.

Друзья Артура пили, курили, обсуждали все подряд: кино, книги, моду, сплетничали о каких-то общих знакомых… Тинка опять валялась на тахте, дрыгая ногами. Я только изображала заинтересованность: то кивну, то воскликну «ничего себе!» – а в общем больше молчала.

Я вдруг поняла окончательно, что друзья Артура – это так называемая золотая молодежь этого времени. Дети влиятельных родителей, уставшие раньше времени бездельники, снобы с фигой в кармане. Я слышала о них, о таких, читала, о них кино потом снимали… Но впервые столкнулась с подобными людьми лично. Это что, и Артур такой же? Потому что «скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты…».

Домработница Раиса вошла без стука, принесла нам большое блюдо с пирожками. Поставила его прямо на тахту. Ворча – «прокурили тут все!» – открыла форточку и удалилась.

– А давайте танцевать! – закричала Тинка, вскочила с тахты, едва не свалив блюдо с пирожками, и принялась кружиться по комнате, держа пустую бутылку в руках.

Я потанцевала немного с Артуром, потом отошла к окну. Уже темнело. Он приблизился ко мне, спросил шепотом:

– Ты что, малыш? Загрустила?

– Ты же знаешь, какой я на самом деле малыш, – усмехнулась я.

– Намекаешь на свой истинный возраст? Нет, я тебе сто раз уже говорил: ты стала другим человеком, преодолев время. Новым! С новыми характеристиками… ты даже на саму себя не похожа. Посмотри на Лену, если хочешь, давай специально зайдем в комнату к брату, ты убедишься: она темненькая, а ты светленькая. И ростом вы отличаетесь. И еще…

– Не надо! – перебила я Артура. – Они там к экзаменам готовятся, ты сам сказал…

– Ты не понимаешь, ты – мое создание, – едва слышно, возбужденно бормотал он, пропустив мои слова мимо ушей. – Ты Галатея, а я твой Пигмалион. Я придумал капсулу времени. Да, ее сделал потом Николай, довел до ума мое изобретение, но придумал-то капсулу – я! И я знаю, что ты – это уже не та ты, что жила в двадцать первом веке, не та старушка…

– Перестань, ты пьян! – Я приложила палец к его губам. – Тс-с! Нас могут услышать.

– У тебя жуткий характер, ты постоянно на меня шипишь, – засмеялся Артур. – А я еще собрался тебя с родителями сегодня познакомить: «Папа, мама, вот моя невеста Аленушка…»

– Еще не поздно все переиграть, – хладнокровно возразила я. – Родители свалили из дома, меня представить им ты не успел. В чем проблема?

– Ты вредная, – сурово насупился Артур. – Но я тебя все равно люблю, и я женюсь на тебе. Завтра предприму еще одну попытку познакомить тебя с родителями. Вторую!

Он отошел – его отвлек Ося каким-то вопросом. Зато ко мне присоединилась Тинка, уселась рядом на подоконник. И вдруг выдала шепотом:

– Ненавижу.

– Кого? За что? – с интересом спросила я, листая учебник по физике, взятый со стола Артура.

– Ненавижу эту страну. СССР! – Кажется, Тинка была уже изрядно пьяна.

– А какую страну любишь? – осторожно спросила я.

– Америку. Там свобода. Там все есть! Если бы я жила