Измена. На краю пропасти - Марта Макова
Глава 9
— И ты вот так спокойно выставишь меня за дверь собственного дома? — тихо спросил Саша, и я знала, что так тихо он говорит, когда пребывает в лютой ярости.
Так тихо он говорил с парнем в ресторане, который со словами "Какая милфа!" шлёпнул меня по заднице так, что я подпрыгнула и взвизгнула. Я просто возвращалась к нашему столику из туалета. Шла и улыбалась Саше, который смотрел на меня с невообразимым теплом и любовью во взгляде. Саша одной рукой поднял этого парня за грудки и вот также тихо что-то говорил ему. А потом резко ударил кулаком поддых. И придурок ещё пять минут кашлял и пытался отдышаться. А потом ушёл вместе с другом, так и не взглянув в нашу сторону.
— Истерик больше не будет. — подтвердила я и обошла мужа по дуге. — И прошу, Саш, уходи. Мне видеть тебя тяжело, мне воздухом с тобой одним дышать тяжело. Я пока спущусь вниз, воды попью, а ты уходи.
У меня и правда пересохло горло. Я слишком много говорила сегодня. Намного больше, чем за все дни, проведённые в больнице. Кроме детей и врача говорить там было не с кем, и я всё больше лежала на кровати, свернувшись калачиком, и смотрела на щербинку в стене напротив. Вспоминала нашу с Сашей жизнь. Хорошую, не всегда лёгкую, но счастливую.
Вспоминала, как Саша радовался моей беременности Егором, буквально на руках меня носил. Как вечером, проходя с работы, садился в прихожей на корточки, клал ладони на мой живот и разговаривал с сыном, а он, Егор, бил пяточкой ему в ладонь, и у мужа было невероятно счастливое лицо.
Потом была беременность Антоном. С ней было сложно. Я несколько раз падала в обморок. Вот тогда и всплыла моя проблема с сердцем, и шумы в сердце, о которых мимоходом упоминала мой детский врач, оказались врождённым пороком сердца. Я не помнила об этом диагнозе, не знаю почему, но мама не придавала ему значения, когда я была ребёнком. Или врач не настаивала на обследовании?
Хуже всего было в родах, которые начались стремительно и немного раньше срока. Когда я попала в роддом, кесарево делать уже было поздно, и мне казалось, что моё сердце не выдержит, так часто оно билось. Пульс зашкаливал, я с трудом дышала, спасибо, бригада медиков оказалась опытной и справилась на отлично.
После этого мы с мужем и приняли решение, что рожать я больше не буду. Что двое сыновей — этот уже прекрасно. Этого уже достаточно. Но сейчас Саша передумал. Захотел ещё одного, и уже не со мной. Интересно, ей он тоже кладёт ладони на живот? Разговаривает с малышом?
Я потрясла головой и сильно прикусила ребро ладони, прогоняя слёзы и картинку, где Саша низким голосом воркует с ещё не родившимся ребёнком Виолы.
Крепко вцепилась в гладкие перила лестницы, потому что мир перед моими глазами плыл и раскачивался. Расползался на отдельные нити и обрывки, как треснувшая истончённая ткань.
В прихожей громко хлопнула дверь и, преодолев последние ступеньки, я поспешила встретить вернувшегося из школы Антона.
— Бррр… — сын тряс головой как пёс, такой долговязый, длинноногий, нескладный щенок-большун, и с мокрых золотых кудрей летели брызги воды. — Под такой ливень попал!
Увидев меня, заулыбался радостно.
— Мам, ты дома уже? Папа не взял меня с собой, сказал, что сам тебя заберёт. Ты как?
— Всё хорошо, сынок.
— Ну ма-а-ам… Просил же! — затянул Антон.
— Ладно, ладно. — через силу улыбаясь, подняла ладони. — Больше не буду.
— А папа где? — наступая на задники, стянул с ног мокрые кроссовки.
— Наверху. — посмотрела, на мокрые следы, остающиеся за сыном. Насквозь промок! — Иди переоденься, Антош.
— Привет. — поравнявшись, чмокнул в щёку. — Без тебя было голодно и холодно.
Я улыбнулась и потрепала сына по мокрым кудрям. Выдумщик. Саша не допустил бы, чтобы в доме не было готовой, вкусной еды.
Перешагивая через ступеньки, пролетел по лестнице на второй этаж, а я повернулась в сторону кухни.
Щёлкнула кнопкой, включая чайник, и слушая нарастающий шум закипающей воды, уставилась в окно.
Если бы не успокоительное, я, наверное, рыдала бы. Но сейчас слёз не было. Только каменная, тяжесть в груди и зарождающаяся в правом виске головная боль.
Топая голыми пятками по деревянным ступенькам лестницы, со второго этажа ссыпался Антон.
— Я голодный. — влетел в кухню сразу прямиком к холодильнику. — Доставка сегодня была?
— Не знаю. — пожала плечами, смотря в окно. — Я домой вернулась полчаса назад.
— Папа вроде с утра что-то заказывал. — сын дёрнул дверцу холодильника и сунул в него любопытный, голодный нос. — Что здесь у нас?
Сын чем-то гремел, переставлял из холодильника на стол контейнеры, что-то возвращал обратно и тихо бубнил под нос какой суперпопулярный рэп.
Я слышала, как медленно спустился по лестнице Саша. Слушала его тяжёлые шаги и кусала губы, глядя на тяжёлую сизую тучу, висящую над нашим домом.
— Лиза. — тихо позвал муж, и я обернулась.
Саша стоял в дверях кухни, держа за ручку чемодан.
— О, пап! — удивлённо встрепенулся Антон. — А ты куда?
— Проводишь? — обратился ко мне Саша, проигнорировав вопрос сына.
Я отрицательно качнула головой и отвернулась к окну. Обняла себя руками за дрожащие плечи.
— Ты куда пап? — шагнул к отцу Антон. — Ты с таким чемоданищем, как будто навсегда уезжаешь.
— Я позвоню, Антон. — снова проигнорировал вопрос сына муж.
— Да чё происходит? — запсиховал сын. — Мама!
— Он позвонит. — тихо бросила через плечо, не в силах встретиться взглядом с Антоном.
Затарахтели по стыкам напольной плитки прихожей колёсики чемодана, отбивая маршевый такт последних минут нашей семейной жизни.
Я вжала голову в плечи. Хотелось закрыть ладонями уши, чтобы не слышать этот ритм. Всем телом вздрогнула, от громкого хлопка входной двери и судорожно вздохнула. Со всхлипом.
— Мам, чё это было? — метнулся ко мне Антон.
— Не чё, а что. — машинально поправила треснутым голосом.
— Он совсем ушёл? — в панике голос сына сорвался в фальцет. — Он насовсем ушёл, да? Мам!
Глава 10
— Что случилось, мам? Куда он?
— Антош, я обещала отцу, что он сам расскажет вам всё. Поговорит с тобой и Егором как мужчина с мужчинами. Как отец с сыновьями. Сам
