Измена. На краю пропасти - Марта Макова
— Это капец. Просто треш какой-то! Он ушёл от нас? Бросил? — у сына дрожал подбородок, но Антон держался. Изо всех сил держался, мужчины же не плачут, так отец учил.
Я неопределённо дёрнула плечом.
— Думаешь, я дурачок? Я ничего не понимаю, да? Не вижу? Папа ни разу не поднялся со мной к тебе в палату. Он в машине каждый раз оставался или уезжал. Вы разругались, да? — звеневшая стальным клинком обида в голосе сына, полосовала мою душу на ремни.
— Антош… — я беспомощно прикусила губу. Зачем я пообещала Саше, что дам ему время поговорить с сыновьями?
— Ну полный треш! — психанул Антон, развернулся и вылетел из кухни. Прогрохотал по лестнице на второй этаж и хлопнул дверью своей комнаты. А я, проводив его взглядом, снова отвернулась к окну.
Криво улыбнулась своему отражению в оконном стекле. Вот так и закончилась Лиза твоя счастливая семейная жизнь. Грохотом чемоданных колёс, переезжающих металлический порожек входной двери.
Мне бы поплакать, как нормальной бабе в такой ситуации, но слёз не было и сердца не было, вместо него в груди зияла огромная дыра. Пробоина в крепостной стене, в которую всё лезли и лезли с мерзкими победными ухмылками розововолосые мысли — захватчики.
Где-то там, глубоко, задавленные успокоительным, бились в истерике отчаяние и страх. Как я буду жить? Как я без Саши? Я никогда не представляла своей жизни без него.
Муж был моей опорой, моим утёсом-великаном, надёжным монолитом, который надежно защищал, давал опору, согревал. А сейчас под моими ногами расползалась жидкая, скользкая грязь. И не за что было уцепиться руками, мыслями, чтобы не рухнуть в эту жижу.
Дрожащими руками достала с полки чашку и бросила в неё пакетик ромашкового чая. Залила кипятком. И смотрела бессмысленным взглядом, как окрашивается в бледно-зелёный цвет вода в чашке.
Нужно оставаться спокойной. Необходимо оставаться спокойной. В любой ситуации. Положила руку на живот. Я сберегу тебя, малыш. Мы справимся. Твой папка, дурак. Он ещё пожалеет. А мы справимся.
Антон снова прогремел вниз по лестнице и, не глядя на меня, выскочил в прихожую. Достал из обувницы сухие кроссовки, впихнулся в них и начал с психом зашнуровать.
— Ты куда, Антош? — я прислонилась плечом к косяку. — На улице ещё дождь.
— Егор за мной приехал. — не поднимая головы буркнул сын. — К отцу меня отвезёт. Пускай в лицо нам с ним скажет, раз ты не можешь.
Всё так же избегая встречаться со мной взглядом, выскочил за дверь, а я снова вернулась на кухню, где меня ждал уже остывший чай.
Я не понимала, что мне делать. Подниматься в нашу с Сашей спальню я не хотела. После сборов мужа она наверняка выглядела разорённой. Уйти спать в комнату Егора?
Старший сын уже год как не жил с нами. Вырос, оперился и вылетел из родительского гнезда. Девушка у него. Милая очень. Алина. Они год жили вместе и, кажется, уже тихонько намекали, что готовились к свадьбе.
Бездумно глотала холодный чай, не чувствуя его вкуса и запаха, смотрела в окно, и пыталась мысленно составлять план дальнейших действий. Найти хорошего адвоката. Перебраться в комнату Егора, потому что не представляла, как я смогу спать в нашей с Сашей кровати, смотреть на привычные обои, на наши с мужем фотографии на комоде. Вспоминать наше прошлое и сходить с ума? И нужно всё же поговорить с Антоном.
С каждой минутой наедине с собой, с каждой мыслью о муже, о его предательстве, моя обида росла как снежный ком. Как он мог? Пока я ждала его долгими вечерами, веря, что Саша на работе, на совещании, на деловой встрече, он был с ней. Он отдавал моё время ей. Он обворовывал меня.
Тяжело всхлипнув, поставила пустую чашку на стол. Мне даже обвинить Сашу, кроме измены, не в чем. Он был внимательным, был заботливым. Как прекрасно он играл свою роль любящего мужа! Я ни сном, ни духом не могла бы знать, не почувствовать ещё бог знает сколько времени, что он предавал меня за моей спиной. Что есть ещё Виола. Третья в нашей жизни, в нашей постели. Как долго Саша обманывал меня? Он так и не признался.
Почему он так поступил? В этом есть и моя вина? Что я делала не так? Почему даже не заподозрила, что у мужа появилась другая? Совсем ослепла, расслабилась в своей слепой вере Саше.
Не заметила, как за окном стемнело и наступил вечер. Только спина заныла от долгого сидения на стуле, и ноги затекли.
В прихожей послышался шорох открывающегося дверного замка и зажглась автоматическая подсветка по плинтусу. Антон вернулся?
Вскочила из-за стола и пошла встречать сына.
— Антош? — шагнула в прихожую, и в тот же самый момент зажёгся яркий верхний свет. — Егор?
— Здравствуй, мам. — старший сын шагнул от двери навстречу мне. — Вот Тоху привёз.
— К чёрту иди! — Антон отпихнул брата и, угрюмо глядя в пол, пролетел мимо меня. Вверх по лестнице, прямиком в свою комнату.
— Где вы были, Егор? — я невольно обхватила себя руками, защищаясь от тяжёлого, изучающего взгляда старшего сына.
— С отцом разговаривали. — усмехнулся сын. — Ты как, мам? Вот Тоха психует, отец сидит там в ресторане весь такой серьёзный и правый, с чемоданом в обнимку, а ты как, мам?
Глава 11
Я неопределённо пожала плечами. Как я? Мне плохо. Мне больно. У меня душа в клочья. Сердце разодрано. У меня малыш в будущем, и жизнь без Саши.
Какими словами можно рассказать детям о том, что их отец растоптал их мать? И что она при этом чувствует. Мои сыновья уже достаточно взрослые, чтобы понять мою обиду, но слишком молодые, чтобы прочувствовать эту боль.
— Нормально, сынок. Зайдёшь? — мне очень хотелось, чтобы Егор побыл со мной хоть немного.
— Конечно, мам. — Егор неторопливо разулся и прошёл в гостиную, на ходу приобняв меня за плечи и увлекая с собой. — Хочешь поговорить? Обсудить всё? Хочешь знать моё мнение?
— Хочу. — я села на диван и взяла сына за руку. — Как вы встретились с отцом? Он сам тебе позвонил?
— Тоха мне позвонил. Выпалил, что отец ушёл из дома. Я не поверил, перезвонил папе, и он предложил нам с Тохой приехать. Сказал, что хочет поговорить с нами, объяснить всё.
— Объяснил?
— Ага. — взгляд сына стал стеклянным, неживым. Егор словно в пустоту смотрел. — Не ожидал такого от отца.
Сын скривился, как от зубной боли, но быстро взял себя в
