Ассистент Дьявола - Валентина Зайцева

Наверное, никто другой в этом огромном городе не обладал настолько тёмной, подавляющей, могущественной аурой, от одного вида которой другие обычные мужчины начинали нервно заикаться и мелко дрожать всем телом.

— Да, это я, — совершенно безразлично и без малейших эмоций подтвердил ему Михаил Сергеевич. — Мне срочно нужна ваша машина. Прямо сейчас.

Широко раскрыв от шока глаза, растерянный незнакомец быстро посмотрел сначала на меня, потом на внушительного бизнесмена, а затем снова на свою жалкую развалюху.

— Самому Михаилу Громову вдруг понадобилась моя старая машина? — с придыханием выдохнул окончательно перепуганный парень, словно это была невероятная большая честь для него.

Я еле сдержалась и прикусила нижнюю губу. Мне отчаянно хотелось громко рассмеяться над абсурдностью всей ситуации, но я пока не до конца понимала, что вообще здесь происходит.

Высокий, могучий мужчина спокойно указал длинным пальцем на свою роскошную машину в нескольких метрах и неожиданно предложил ошарашенному незнакомцу:

— Я честно обменяюсь с вами машинами. Прямо сейчас.

Глаза незнакомца округлились ещё больше и вылезли из орбит, когда он наконец осознал и увидел тот самый чёрный сверкающий спорткар:

— Так это же самый настоящий «Феррари 458 Italia»! Легенда!

Михаил Сергеевич совершенно ничего не ответил на восторженное восклицание. Он только бросил на взволнованного парня откровенно скучающий равнодушный взгляд, а затем медленно повернулся и стал молча и пристально наблюдать только за мной.

— Давайте я правильно и до конца пойму ситуацию, — осторожно сказал всё ещё растерянный незнакомец. — Вы серьёзно хотите обменять свою шикарную машину стоимостью больше двадцати миллионов на мою убитую развалюху, которая и гроша ломаного не стоит?

Лениво бросив ещё один короткий взгляд на свой сверкающий «Феррари», Михаил Сергеевич равнодушно пожал своими массивными плечами:

— У меня дома в гараже стоит ещё двенадцать точно таких же. Или тринадцать, не помню точно.

Я молча смотрела на своего невозмутимого шефа с нескрываемым недоверием и изумлением, слегка разинув рот от шока.

Ткнув его пальцем в твёрдую мускулистую руку, чтобы привлечь внимание, я подняла на него взгляд снизу вверх и растерянно сказала:

— Послушайте, вам правда совершенно не нужно этого делать. Это безумие. Я спокойно прекрасно дойду пешком, честно.

Он небрежно отмахнулся от моих слов, словно отгоняя назойливую муху, и хрипло произнёс:

— Тихо, Екатерина Петровна. Помолчите.

Я должна была сейчас злиться на него ещё сильнее. Должна была демонстративно молчать и игнорировать. Но я физически не могла его просто игнорировать, когда он буквально платил целых двадцать миллионов рублей только для того, чтобы отвезти меня с дочкой домой.

В его странном жесте было что-то неожиданно трогательное и тёплое. Пусть и совершенно странным, искажённым способом.

Внезапная дрожь пробежала по моей спине, и это определённо был совсем не страх.

Мужчины молча обменялись ключами от машин. Счастливый незнакомец практически вприпрыжку и приплясывая удалился прочь с драгоценными ключами от «Феррари», не веря своему невероятному везению. Михаил Сергеевич тем временем спокойно открыл скрипучую дверь старой «Тойоты» и галантным жестом предложил мне первой сесть внутрь салона.

Я напряжённо и осторожно уселась на неудобное пассажирское сиденье. Жёсткая потёртая обивка кресла неприятно впивалась в напряжённые мышцы спины, пока я безуспешно пыталась хоть немного расслабиться.

Михаил Сергеевич аккуратно сел на тесное место водителя, с трудом уместив свои длинные ноги, повернул старый ключ зажигания. Затем крепко обхватил сильной рукой тонкий потёртый руль, и толстые вены на его мускулистой руке рельефно выступили наружу.

Он осторожно выехал с парковки широкой плавной дугой, небрежно проводя свободной рукой по низкой спинке моего сиденья и внимательно глядя через плечо назад.

Старый двигатель с громким надсадным стуком неохотно заработал, и мы наконец тронулись в путь по тёмной улице.

Я внезапно ахнула и быстро выпалила то, что только что вспомнила:

— Подождите, вы же в ресторане пили алкоголь? Я видела бокал!

— Нет, не пил, — низкий уверенный голос заполнил всё тесное пространство салона. — Я случайно разбил бокал вдребезги, прежде чем успел сделать хотя бы один глоток.

Я молча кивнула в ответ. Мне пришлось сильно закусить нижнюю губу, чтобы изо всех сил удержаться от естественного вопроса о том, как там его порезанная рука. Я украдкой скользнула быстрым взглядом по сильной руке, уверенно сжимающей руль, — вроде бы внешне всё было в полном порядке.

Я чётко продиктовала ему точный адрес квартиры Полины и Матвея, а затем снова упрямо уставилась в тёмное окно, полностью погрузившись в глухое молчание.

Мы свернули налево, затем дважды направо. За окном неспешно проплывали улицы с высокими зданиями и небоскрёбами, освещённые вечерними огнями. Атмосфера была настолько напряжённой, что казалось, воздух можно резать ножом.

— Екатерина Петровна, — раздался хрипловатый голос крупного мужчины за рулём. — Поговорите со мной.

Я не имела ни малейшего понятия, что сказать. В тот момент я сама не знала, хочу ли придушить его за произошедшее ранее или поблагодарить за то, что подвозит. Наверное, и то, и другое одновременно. Вот так всегда с ним — сплошные противоречия.

— Я вас не простила, — тихо пробормотала я в узкое пространство между нашими креслами, упрямо глядя прямо перед собой.

Его хватка на руле мгновенно усилилась, пока костяшки не побелели. Он смотрел на дорогу, но украдкой бросал на меня быстрые взгляды, будто не мог с собой справиться. Словно я была какой-то загадкой, которую он никак не мог разгадать.

— Вы обвинили меня, — напомнила я, чувствуя, как внутри снова закипает обида. — А когда я сказала, что не виновата, продолжили орать на меня.

Пауза затянулась. Я уже подумала, что он вообще не ответит.

— Я приношу извинения, — наконец произнёс он, и в его голосе промелькнуло что-то похожее на искреннее раскаяние.

— Простого «извини» мало, — выдохнула я, демонстративно отвернувшись к окну и наблюдая за проплывающим мимо городом. — Вы же прекрасно знаете, что так не работает.

Он пробормотал с какой-то неуверенностью, совершенно не свойственной ему:

— Чего будет достаточно?

Я задумалась. На самом деле мне нужно было нормальное объяснение. На самом деле я хотела обещания, что это больше не повторится. Но вместо этого я тихо рассмеялась и наобум предложила:

— Шоколад? Пицца? Цветы?

Михаил Сергеевич свернул на новую улицу, пропуская вперёд какой-то автобус. Он сохранял молчание, будто старательно обдумывал каждое моё