Клянусь ненавидеть - Саша Кей

Просто щеночка жалко.

Архипова уже окликают, предлагают начать наконец начать репетицию, и не дождавшись от меня ответа, он целует меня еще раз и уходит к аппаратуре.

Я стекаю на сове место, словно меня не поцеловали, а высосали все силы.

Замечаю круглые глаза Беснова, и мне снова становится не по себе.

– Что? – резко спрашиваю я.

– Это, по-моему, первый раз, когда я видел, как Вик кого-то целует…

– Радуйся, что успел на эксклюзив. Меня – так точно в последний раз.

Я отвечаю грубо. Никогда бы не подумала, что буду разговаривать с Сашей в таком тоне. Но я очень зла на него за то, что, когда я его спросила про Архипова, он не убедил меня, что все мои подозрения – чепуха, а сам Вик – ангел во плоти.

Настроение ниже плинтуса. Я даже толком не слушаю, что там играют парни. Внешне я стараюсь соблюдать спокойствие, но меня колбасит. И как я ни уговариваю себя, что все это закономерный итог идиотского решения переспать с Архиповым, и пока ничего страшного не произошло, ни черта не получается.

К концу репы я накручиваю себя по полной.

Да и Вик, зачехливший гитару, тоже не выглядит уравновешенным. Он сходу наезжает на вокалиста, а когда подходит ко мне, возникает ощущение ринга, где я – в синих трусах, он – в красных, а рефери, чуя грядущие проблемы, предлагает:

– Может, по бургеру?

Зря Беснов про бургеры упоминает.

– Нет, – мы с Архиповым одновременно отказываемся с одинаковой степенью агрессии.

Я замолкаю, потому что не уверена, что мои нервы выдержат накала, а я хочу свалить с достоинством.

Саша и Вик сдержанно перекидываются фразами по поводу какого-то новья. Я, походу, все пропустила. Впрочем, я и понятия не имею, что там старье, а что новье.

– Но ты не думаешь, что это чревато? – косясь на меня, Беснов уточняет у Архипова.

– Уверен в этом, – отзывается Вик, протягивая мне шлем.

Я уже привычным жестом затягиваю ремешок под подбородком.

Беснов следит за мной со странным выражением лица, но ничего не комментирует, лишь пожимает руку Архипову, бросает не прощальное «увидимся» и топает к машине.

Задумавшись о том, что сегодняшний день снова переворачивает у меня все внутри, как и вся последняя неделя, в которой присутствует Архипов, я не замечаю, что так и пялюсь вслед отъехавшей машине Беснова.

В реальность меня возвращает звук мотора мотоцикла.

Под зверским взглядом Вика, я сажусь позади него, и этот идиот, опустив визор на шлеме, газует так резко, что я взвизгиваю.

Придурок летит так, что у меня сердце в пятках, и к моменту, когда мы доезжаем до его дома, я успеваю попрощаться с жизнью раз пять.

Нет. Нам с этим самоубийцей точно не по пути. Я возьму вещи и вызову такси. Слава богу, дом – это место, куда сложно опоздать. Маму будить, конечно, не хочется, но она меня простит.

Только вот, оказавшись в квартире, я успеваю заглянуть лишь на кухню, чтобы посмотреть на щенка. Нас не было часа три, ему, наверное, пора есть…

Сумка все еще здесь, делаю шаг в ее сторону, но у злющего Вика другие планы.

Глава 90. Вик

Я на взводе.

Давно не было такой хреновой репы. Даже не вижу смысла обкатывать новую песню. У меня струны поют, но первый же прогон показывает, что Леха не тянет. Его уносит вверх, и кажется, что он вот-вот всхлипнет. И в итоге вместо драйва галимый вой. Бес, правда, показывает палец вверх, но мне не нравится.

И не нравится, что Лисицына витает в облаках, а я не знаю, что за мыслишки бродят в бестолковой голове. Диана ей явно что-то сказала, потому что каждый раз, когда я палю на себе взгляд Таи, она поджимает губы и отворачивается.

Выражение лица ведьмы по классике – я все решила.

И это выводит из себя еще сильнее.

Что за манера наслушаться дичи и на ее основании делать тухлые выводы? Предлагал же ей спросить, но нет. Словами через рот – это мы не можем.

Точно по жопе получит.

Предложение Беснова заточить чего-нибудь было бы в тему, если бы прямо сейчас меня не одолевал аппетит другого плана. Мне нужна разрядка.

Почти уверен, что и на Лисицыну она окажет благотворное влияние.

Мерзкий червячок внутри гложет. Тая выделывается, пока я не заберусь к ней в трусы, тут-то она сразу становится шелковой. Но стоит ей увидеть Санька, и все, дурнина в глазах и вид страдалицы.

За всю дорогу и слова не выдавливает.

Дома ведьма мечется, походу, в поисках своего помела. Молча.

Засекаю ее на кухне, когда она тянется к сумке.

– В чем дело, Лисицына? – я хватаю ее за вертлявую задницу.

– Ни в чем, – она лупит по рукам и отпрыгивает от меня.

– Тогда куда ты собралась?

– Домой. Или ты решил, что я как бездомный щенок, – мотает головой в сторону пёселя, – и мне за счастье спать у тебя на пеленке?

А претензий в голосе, будто я реально ей коврик предлагаю, а не теплую простынку под задницу и меня сверху.

– Ты время видела? Тебе приключений мало по жизни? – у меня тоже кипит. Ненавижу бабские заходы. Она включает драмаквин, а ты сам соображай, что не так.

Впрочем, я догадываюсь, в чем дело. И Лисицына укрепляет меня в моих подозрениях:

– Видела, и что? Или ты хочешь меня силой заставить остаться?

Ясно. Своих мозгов у нее все-таки нет.

– Зачем силой? – складываю руки на груди. – Ты и сама не хочешь уходить.

– Ничего подобного! – шипит змеюка.

Я абсолютно ничего не делаю, но ведьма верна своей уникальной гениальности. Она срывается с места и несется из кухни в спальню.

Мне расценивать это как приглашение к сексу?

Чем ей кухонный стол не нравится?

Но я даже прокомментировать не успеваю этот идиотский поступок, как из комнаты раздается писклявое:

– Вик!

Настолько истошное, что я сразу двигаю за Лисицыной.

Охренеть.

Тая торчит в дверях, не решаясь пройти внутрь. Походу, она успела только дверь толкнуть.

– Это ты свет включила? – спрашиваю я, оглядывая пиздец, творящийся в спальне.

Ведьма мотает головой.

Особого ущерба нет, только все перевернуто, ну и постельное скинуто на пол. Будто у кого-то кукуху сорвало, и