Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

Почему ушла милиция? Вокруг событий 3 и 4 октября, обозначивших крутой поворот не только в противостоянии президента и парламента, но и в истории новой России, до сих пор идут острые дискуссии. Один из наиболее важных, но непонятных эпизодов – поведение милиции, ОМОНа и подразделений внутренних войск 3 октября 1993 года. Почему отряды ОМОНа не сумели предотвратить прорыв демонстрантов к Белому дому? Почему тщательно охраняемый штаб МВД, располагавшийся все дни противостояния в здании мэрии, неожиданно свернул свою работу и покинул это здание, сделав его легкой добычей для отрядов Макашова? Еще в середине дня над зданием Верховного Совета на низкой высоте проносились военные вертолеты. К зданию парламента подтягивались десятки машин с солдатами внутренних войск. Неожиданно и поспешно милиция, ОМОН, подразделения внутренних войск снимают оцепление и в какие-нибудь 20–30 минут исчезают с прилегающих к парламенту территорий. Уходят бронетранспортеры. На площади перед Верховным Советом и рядом с мэрией остаются, однако, грузовики без шоферов, но с заправленными топливными баками и ключами зажигания. Солдаты внутренних войск и ОМОНа уходят при этом не в свои казармы, а собираются где-то в соседних кварталах и на боковых улицах. Что это: отступление, бегство, признание поражения или засада, заманивание, приглашение к активным действиям сторонников парламента? Как известно, военные подразделения и милиция не покидают свои позиции без приказа. Значит, приказ был? К вечеру 3 октября исчезли не только солдаты и офицеры из оцепления Белого дома. Исчезла вся милиция из центра Москвы. В пределах Садового кольца не осталось даже постов ГАИ, и движение транспорта практически не регулировалось. Возникла иллюзия отсутствия власти в городе, что и толкнуло защитников парламента на безумную демонстрацию собственной силы, хотя как раз сил для активных действий у сторонников Руцкого и Хасбулатова имелось ничтожно мало по масштабам Москвы. Печать демократов позднее выдвигала множество обвинений в адрес милиции и внутренних войск. Их обвиняли в трусости и колебаниях. Они оставили якобы Москву на разграбление бандам Макашова и Анпилова, они бежали со своих постов и позиций. Печать издевалась над министром внутренних дел Виктором Ериным, которого через несколько дней после противостояния Ельцин наградил званием «Героя России». «Три вопроса герою-министру», «Как награды находят таких героев» – это заголовки статей в московских газетах. Но, может быть, Ерин выполнял очень умело и правдоподобно свой маневр? Сам Ерин позднее не осуждал и не наказывал никого из офицеров МВД, ответственных за оцепление. Не осуждал Ерина и его подчиненных и президент Ельцин. В своих мемуарах Ельцин пишет, что он хотел провести воскресный день 3 октября 1993 года в Барвихе в кругу семьи и ничего не знал о драматических событиях в Москве в первой половине дня. «Дома все шло как обычно. Мы по традиции собрались все за обеденным столом. Решительно прекращаю все разговоры о политике и текущем моменте. Хотя бы в эти минуты пытаюсь побыть просто мужем, отцом, дедушкой. Не удалось. По спецсвязи позвонил Михаил Барсуков и сообщил о резком обострении ситуации у Белого дома. Он докладывал подробности о смятых кордонах милиции, об идущем в эти секунды штурме здания мэрии, о том, что кольца вокруг Белого дома больше не существует и все вооруженные формирования крупными отрядами грозят обрушиться на город. Я выслушал его… подумал про себя: Господи, неужели началось… Они пошли на то, во что мы не верили до последнего, они преступили черту, которую русские люди никогда не должны были преступать. Они начали войну. Войну самую страшную. Гражданскую»[493]. В 6 часов вечера Ельцин подписал указ о введении в Москве чрезвычайного положения и разрешил милиции и внутренним войскам применять при необходимости боевое оружие. Он отдал приказ министру обороны Грачеву ввести в город войска, «чтобы защитить законную власть». Далеко не все в этом рассказе Ельцина выглядит убедительно. Трудно поверить, что в первой половине дня 3 октября он ничего не знал о бурных событиях в Москве.

Кровь уже пролилась в Москве 2 октября и до обеда 3 октября. Были убиты несколько сотрудников милиции и несколько демонстрантов и защитников парламента. Каждая из сторон обвиняла в первых выстрелах другую, и невозможно достоверно установить, кто же стрелял первым? В этих условиях для Ельцина очень важно было представить себя обороняющейся стороной. Аналитики Кремля давно уже проводили изучение лидеров оппозиции, составляли своеобразный психологический рисунок их возможных действий в экстремальных ситуациях. Считалось, что эти люди в своем большинстве склонны к авантюрам, а не к основательно продуманным действиям и поступкам. После мучительных двенадцати дней изоляции и осады Руцкой, Хасбулатов, Макашов, даже Ачалов и Баранников могли поверить в поражение власти, в панику среди милиции, в переход народа на сторону парламента. Тысячи демонстрантов, прорвавшихся с двух сторон к Белому дому, были, казалось, лучшим тому доказательством. Лидеры оппозиции попались в подготовленную для них ловушку и очень четко сыграли свои роли в чужой пьесе. Пока сторонники парламента только оборонялись, их положение имело множество преимуществ с юридической и политической точек зрения. Они защищались и защищали Конституцию. У Ельцина не было никакого повода начинать штурм Белого дома. Ему нужен был не обороняющийся и гибнущий под пулями парламент, а вооруженный путч, мятеж, опасное восстание оппозиции. Когда Руцкой и Макашов отдали приказ о захвате мэрии и «Останкино», Ельцин наконец-то получил такой путч.

Мэрия была захвачена быстро. Уже к пяти часам вечера отряды Макашова взяли под свой контроль огромное здание мэрии. Это вызвало ликование у защитников Белого дома и скопившихся вокруг него демонстрантов. Раздается приказ и призыв идти на «Останкино», чтобы захватить телецентр. Часть людей из сторонников парламента направилась к телецентру на только что захваченных машинах, другие шли толпой через весь город. Никто не препятствовал. По дороге встречаются бэтээры с омоновцами, но те кричат: «Ребята, мы с вами». Среди защитников парламента распространились слухи о переходе многих отрядов милиции на сторону Верховного Совета. Командовал операцией по захвату телецентра генерал А. Макашов. С ним несколько тысяч человек, но лишь у немногих имелось оружие. Другим вожаком толпы был Виктор Анпилов. В здании телецентра находилась лишь часть положенной там охраны, а также отряд «Витязь» из внутренних войск. В непосредственной близости от осажденного телецентра медленно передвигались 12–15 бронетранспортеров.

Тысячи возбужденных людей не могли просто стоять перед запертыми дверями телецентра. Откуда-то раздались выстрелы, несколько человек в толпе были ранены, может быть, даже убиты. Макашов отдал приказ таранить двери. Из гранатомета был открыт огонь по освещенным окнам телецентра, но ответным огнем гранатометчик был убит. Это послужило сигналом. Самосвал протаранил дверь, и на первый этаж телецентра прорвалась группа макашовцев. Вспыхнул короткий бой. Бойцы