Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев
Хотя телестудии в «Останкино» не были захвачены и могли продолжать вещание, их работа была прекращена. Передачи шли только по каналу «Россия» из телестудии на Шаболовке. Руководил работой студии Олег Попцов, у которого не было в ночь с 3 на 4 октября связи ни с президентом, ни с министрами внутренних дел и обороны. Как выяснилось позднее, передачи из «Останкино» были прекращены председателем Российской государственной телерадиокомпании «Останкино» Вячеславом Брагиным, который ссылался на распоряжение Черномырдина. Все ждали каких-либо заявлений президента или премьера, но их не было. С призывами к применению силы на телеканале «Россия» выступали Юрий Черниченко и Иннокентий Смоктуновский, Лия Ахеджакова и другие артисты или политики-демократы. Известие о захвате мэрии и отступлении милиции вызвало панику среди части демократов. Егор Гайдар по радио и по «Вестям» обратился к москвичам с призывом собираться у здания Моссовета «для зашиты правительства». На призыв откликнулось несколько тысяч безоружных москвичей, столпившихся ночью на Советской площади и возле Центрального телеграфа и не знавших, что им делать и что происходит в Москве.
Еще 3 октября к Москве были стянуты воинские подразделения, в основном Воздушно-десантные войска. Однако в город войска не входили, расположившись у Кольцевой автодороги. Среди генералов все еще продолжались колебания. В два часа ночи в штаб Министерства обороны на Знаменку прибыли Ельцин и Коржаков. «Атмосфера мне сразу не понравилась, – пишет в своих мемуарах Коржаков, – комната прокурена, Грачев без галстука в одной рубашке. Другие участники заседания тоже выглядели растерянными, понурыми. Бодрее остальных держался Черномырдин. Президент вошел, все встали. Ниже генерал-полковника военных по званию не было… Борису Николаевичу доложили обстановку. Никто ничего из этого доклада не понял. Ельцин спросил: “Что будем делать дальше?” Наступила мертвая тишина. Президент повторил вопрос. Опять тишина. <…> Когда Ельцин отдал приказ о проведении штурма парламента с участием танков, Грачев заявил: “Борис Николаевич, я соглашусь участвовать в операции по захвату Белого дома только в том случае, если у меня будет ваше письменное распоряжение”. Опять возникла напряженная тишина, – свидетельствует Коржаков. – У шефа появился недобрый огонек в глазах. Он молча встал и направился к двери. Около порога остановился и подчеркнуто холодно посмотрел на “лучшего министра обороны всех времен”. Затем тихо произнес: “Я вам пришлю нарочным письменный приказ”»[494].
Но еще до того, как приказ пришел в руки Грачева, воздушно-десантные части стали выдвигаться на подступы к Белому дому. На набережную напротив Белого дома вышли танки, с другой стороны заняли позиции десятки бронетранспортеров. Антитеррористическое спецподразделение «Альфа» получило приказ о захвате руководства парламента, прежде всего Хасбулатова и Руцкого. Не без колебаний и раздумий «Альфа» приняла этот приказ к исполнению. Еще 3 октября американская телекомпания новостей получила разрешение разместить свою аппаратуру в удобных для нее местах вокруг Белого дома. С утра следующего дня CNN начала трансляцию и показ всему миру, как идет штурм и разгром российского парламента.
4 октября в 7 часов утра бронетранспортеры начали массированный обстрел нижних этажей и позиций защитников Белого дома. Ответный огонь почти не был слышен. Полной блокады здания еще не было, и несколько десятков депутатов сумели выйти из боковых подъездов и через дворы соседних зданий уйти в безопасные места. Несколько человек из этой группы явились даже на Новый Арбат, чтобы получить свои 2 миллиона рублей «отступных». Но около двухсот народных депутатов остались в здании, их собрали вместе с персоналом в зале Совета национальностей, который не имел выхода на улицы и площадь и был недоступен для снарядов и пуль. В 9 часов утра начался обстрел верхних этажей здания из танковых орудий. Руцкой дал знать, что осажденные готовы сдаться, но на сигналы о сдаче и призывы о помощи никто не обращал внимания. В здание парламента вспыхнул пожар, огонь и клубы дыма вырывались из окон верхних этажей. Покинуть Белый дом уже было нельзя, он оказался в кольце оцепления и огня. Исчезнувшие 3 октября милиция и ОМОН возвратились и создали второй пояс оцепления, задерживая и проверяя всех, кто как-то сумел вырваться из Белого дома. Этих людей избивали и куда-то увозили. Позже появилась версия о расстреле попавших в плен защитников парламента. Но этих версий никто не проверял. Над Белым домом кружили вертолеты, обстреливая крышу здания. На дальних подступах к зданию за последней линией оцепления постепенно стала собираться толпа москвичей. Но это были не демонстранты, а любопытствующие, которые смотрели на расстрел Белого дома как на зрелище. Шальные пули долетали и сюда, несколько человек были ранены, но толпа зевак лишь увеличивалась. Из Белого дома начали выбегать люди по десять человек и более, среди них имелись раненые. Всех их сразу «брали в плен» и увозили. Стрельба усиливалась, в 11 часов утра первые штурмовые отряды вошли в здание, и огонь бронетранспортеров был перенесен с нижних этажей на верхние. Пожар охватил седьмой и восьмой этажи. В больницы города из Белого дома стали поступать первые раненые, а в морги – убитые. К 12 часам первые этажи Белого дома были захвачены десантниками. В здание вошли бойцы подразделения «Альфа». Хасбулатов и Руцкой сдались на милость победителей. Под охраной бойцов «Альфы» из Белого дома вышли и депутаты. Большинство из них на автобусах отъехали от горящего парламента. Через несколько часов эти депутаты были освобождены. После 12 часов 30 минут из здания с поднятыми руками начали выходить защитники Белого дома и служащие. Массированный обстрел прекратился. Из здания вышли корреспонденты, группа президента Калмыкии Кирсана Илюмжинова. Часть людей отпустили, других задерживали. Хасбулатов, Руцкой, Макашов, Ачалов, Баранников, Дунаев и некоторые другие лидеры Белого дома были арестованы, и их под охраной Коржакова и вооруженного конвоя отправили в Лефортовскую тюрьму. Около четырех часов дня обстрел здания возобновился, стреляли и танки. Верхние этажи горели, но огонь велся и по ним. Только к пяти часам вечера огонь стих, и из здания парламента вышли не менее 300–400 еще остававшихся там людей. Белый дом покинули бойцы «Альфы» и часть десантников.
В 12 часов дня из «Останкина» возобновил работу первый канал телевидения. Дикторы говорили о боях у здания Верховного Совета, о невинной крови, пролитой по вине Руцкого и Хасбулатова. Однако непрерывное и подробное вещание с места событий вели только американские
