Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев
События 3–4 октября оставили много загадок и выдвинули немало проблем, часть которых обсуждается до сих пор. Я упомяну здесь лишь о некоторых из них.
Кто стрелял с крыш? Немалую роль в событиях 3–4 октября играли снайперы, засевшие на крышах домов, окружавших Белый дом. От пули очень опытного снайпера погиб утром 4 октября офицер «Альфы» Геннадий Сергеев. Это убийство изменило настроение всего подразделения, которое вначале отказывалось участвовать в штурме здания. По сообщениям властей, с крыш стреляли заранее засевшие там снайперы-руцкисты из Приднестровья и Абхазии. Эта версия, однако, ничем не была подкреплена. Левые публицисты писали, что снайперы были частью секретных подразделений МВД или ФСБ. В газете «Завтра» участники сражения писали позднее, что снайперы подчинялись Александру Коржакову, начальнику Службы безопасности президента. В ряде публикаций говорилось, что снайперы стреляли также с крыши Посольства США, из окон гостиницы «Украина», из других мест, недоступных для оппозиции. Ряд авторов писали, что это был особый отряд, подготовленный в Румынии и Израиле. Выполнив задание и получив деньги, эти профессиональные киллеры немедленно покидают страну, в которой они «работали». Ни один из снайперов не был задержан и допрошен. Достоверно известно, однако, что снайперы вели огонь преимущественно по защитникам Белого дома, но также по омоновцам и десантникам. От пуль снайперов погибло и несколько человек из толпы зевак.
Был ли в Москве «Бейтар»? Хорошо известно, какие военные подразделения участвовали в штурме Белого дома. Их было много: десантные полки из Рязани и Тулы, группы специального назначения «Альфа», «Вымпел», «Витязь» и др. Но в оппозиционной печати и сегодня можно встретить утверждения, что первые бронетранспортеры, открывшие огонь по зданию парламента, принадлежали «Бейтару» – молодежной военизированной еврейской организации, сформированной якобы на деньги финансово-промышленной группы «Мост», возглавляемой банкиром В. Гусинским. Газета «Завтра» называла даже имя командира российского «Бейтара» некоего Владимира Бакстера. Газета утверждала, что вечером после боя бойцы «Бейтара» исполняли ритуальные танцы. Никаких доказательств на этот счет не приводилось.
Массовое избиение народных депутатов. Вечером и ночью 4 октября большое число людей, покинувших здание парламента, подверглось жестоким избиениям. Этим занимались главным образом группы ОМОНа и милиции, создавшие вокруг Белого дома вторую линию оцепления. Избиения происходили во дворах и подъездах соседних зданий, на стадионе «Красная Пресня», в отделениях милиции. Мне рассказывали об этом народные депутаты Российской Федерации Иван Шашвиашвили и Олег Румянцев. Румянцева жестоко избили в подъезде соседнего здания. Шашвиашвили долго избивали на стадионе. Несколько раз инсценировали расстрел, затем отобрали одежду и документы и бросили на улице. Был жестоко избит депутат Сергей Бабурин, также с имитацией расстрела. Из числа народных депутатов 3 и 4 октября никто не был убит, хотя несколько человек были легко ранены. Но десятки депутатов подверглись издевательствам и избиению. Это не являлось самодеятельностью пьяных омоновцев, это была сознательная акция, которой руководили несколько офицеров. Владимир Исаков, один из лидеров ФНС, вышедший из здания парламента вместе с последней группой, рассказывает: «Нас продержали на лестнице до темноты. А затем предложили пройти до ближайшей станции метро пешком. Цепочка людей потянулась к комплексу жилых зданий на Краснопресненской набережной… Вот тут-то и выяснилось, что просто так нам уйти не дадут. На Бабурина набросилось несколько омоновцев. Удары, брань. Дюжий омоновец хватает меня за плечо и с криком: “Держи депутата!” – вталкивает в какой-то подъезд. И сразу удар по голове. Инстинктивно хватаю слетевшие очки. Кровь заливает лицо. Удары сыплются справа, слева. Мат. Крики: “Приватизировал квартиру, получай!” Бьют кучей, толкаясь и мешая друг другу. Омерзительно разит перегаром. Наконец один догадался: “А ну отойди!” – отодвинул остальных, размахивается автоматом и пытается ударить в пах – уворачиваюсь, рассаживает прикладом ногу до колена. Срывают депутатский значок, пытаются укрепить его мне на лоб, на свежий кровоподтек. Броском выталкивают наверх, на лестничную клетку. С лестничной клетки такая же лестница ведет вниз, ко второму выходу из подъезда. На ней тоже бьют. Вижу рядом массивную фигуру Шашвиашвили – его также “обрабатывают” сразу несколько омоновцев. Бьют женщин – Светлану Горячеву, Ирину Виноградову. Слышу пронзительный крик Сажи Умалатовой: “Прекратите! Прекратите!” Из гущи людей омоновцы вылавливают и куда-то уводят парня в форменных военных брюках. По многим свидетельствам, таких – расстреливали»[495]. Большинство избитых депутатов, их помощников, работников парламента развозили автобусами по отделениям милиции, но на следующий день освободили. Но не все, кто находился в Белом доме 3 и 4 октября, смогли вернуться домой.
Убийства защитников Белого дома. Если народных депутатов избивали не до смерти, то многих защитников парламента, особенно тех, кто был взят в плен с оружием в руках, не только избивали, но подвергали пыткам и убивали. В морги Москвы поступило немало тел со следами пыток и выстрелов в упор. На Парламентских слушаниях по событиям октября 1993 года, прошедших 31 октября 1995 года, приводились имена десятков людей, которые были подвергнуты пыткам, а затем убиты. Имеются достоверные сведения об убийствах раненых, сдавшихся в плен или обратившихся за помощью.
Никто не стал героем. Президент Чили Сальвадор Альенде погиб, защищая президентский дворец с пулеметом в руках. Перед боем он приказал большинству людей из своего окружения покинуть дворец. Он стал героем, и не только в памяти чилийского народа. Но никто из руководителей Белого дома и лидеров оппозиции не стал героем в общественном мнении России после событий 3–4 октября. Они несут свою долю ответственности за пролитую в эти дни кровь. Даже оппозиционная печать отмечала позднее не только храбрость, но и также грубость и недомыслие генерала Альберта Макашова, возглавившего штурм мэрии и «Останкина». Трусливо вел себя у телецентра Виктор Анпилов, который на следующий день бежал из Москвы. Его арестовали через несколько дней в одной из деревень в соседней области. Жалким и напуганным в решающие часы был Хасбулатов. Еще 3 октября он говорил о походе на Кремль, но 4 октября был близок к истерике и с трудом мог разговаривать даже с людьми из своего окружения. Поведение Руцкого все время менялось. Он умолял прекратить обстрел Белого дома из танковых орудий. Но он также приказывал стрелять по участникам штурма из окон и подъездов. Он звал
