У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

достатка. Мальчик посещал приходскую школу, а затем школу соседнего городка (grammar school). В 1595 г. его отдали в учение к купцу из Линна — «крупнейшему тамошнему торговцу»[69]. Смерть отца в следующем году и ссора с матерью толкнули юношу на поиски новой судьбы. Он отправился в Нидерланды, где сражался против испанцев в армии Соединенных провинций. Какое-то время Джон был компаньоном-слугой сына лорда Уиллоби, проводившего время во Франции. Вернувшись на родину, Джон служил на конном заводе графа Линкольна. Это сделало из него хорошего наездника, но явно не удовлетворяло честолюбия и авантюристских наклонностей. Он опять во Франции, чтобы воевать на стороне Генриха IV против Гизов. Но среди французов преобладали интриги, а он жаждал ратных подвигов.

Джон решил посвятить себя защите христианской веры. Для этого в 1602 г. он отправился в Венгрию, отражавшую вторжение турецких полчищ. На пути туда в одном из французских портов у Джона украли весь багаж. Когда после долгих испытаний он взошел на борт другого корабля, то оказался в компании пилигримов-католиков. Считая англичанина, на родине которого не признавали «божественной» власти папы, злокозненным еретиком, они выбросили Джона за борт. Он едва спасся, доплыв до небольшого острова, недалеко от которого проходил корабль. Несчастного подобрали бретонские пираты. Вместе с ними он участвовал в нападении на венецианское судно. Во время абордажа Джон так отличился, что пираты, согласно легенде, отдали ему значительную часть захваченного золота и, по его просьбе, высадили на итальянском берегу.

Странствуя по Апеннинам и Балканам, Джон наконец прибыл в армию эрцгерцога Фердинанда Австрийского. С его войсками и войсками владетеля Трансильвании Сигизмунда Батория юный искатель приключений участвовал во многих сражениях и довольно скоро получил чин капитана. Под именем «капитана Джона Смита» он и вошел в историю. Приобрел он и дворянское звание с пожалованием герба, на поле которого были изображены головы трех турецких воинов. Этой чести Смит удостоился, победив в поединке одного за другим трех турок. Вдохновленные христианские войска сумели завладеть крепостью, защитники которой до подвига Смита отражали все их атаки. Это, разумеется, легенда. Но она имеет под собой реальные основания[70]. У Виргинской компании, как можно судить, не было других мотивов для включения Смита в число джентльменов.

В одной из битв Джона серьезно ранили. Обессиленный, он попал к туркам в плен и вскоре был продан в рабство. В Константинополе, куда его отослали, жена отсутствовавшего хозяина нашла в образованном невольнике интересного собеседника, прониклась к нему сочувствием и симпатией, если не любовью, на что прозрачно намекает легенда. Заподозрив недоброе, родственники турчанки отправили Джона к ее брату в Северное Причерноморье. Здесь англичанин испытал все ужасы жестокого рабства. Не вытерпев угнетения и издевательств, капитан убил хозяина и бежал. С большим трудом удалось ему уйти из турецких владений. Через Трансильванию, где, повествует предание, его встретили с почестями и снабдили деньгами, через всю континентальную Европу и Африку Смит в 1606 г. возвратился на родину.

«Как раз в это время англичане основали колонию в Виргинии. Однако из-за раздоров, беззаботности и беспечности поселенцев колония переживала очень трудное время… Наконец, когда колония оказалась на краю гибели, туда был послан Джон Смит, чтобы исправить положение»[71]. Так представлял дело упоминавшийся Вартон. Представлял не совсем точно, явно преувеличив тогдашнюю роль Смита. Его герой, вопреки сказанному в приведенном отрывке, находился среди самых первых поселенцев Виргинии, вместе с ними ему суждено было переживать «очень трудное время». Никто не вручал ему особых полномочий. Смит, вероятно, даже не подозревал, что окажется членом совета колонии. Как говорится в «Общей истории», «инструкции по управлению находились в запертом ларце, и имена руководителей хранились в тайне до прибытия в Виргинию»[72]. Более того, еще в пути Смит, обвиненный в мятеже, был арестован. Вартон объяснял случившееся завистью остальных лидеров экспедиции, которые «боялись, что его достижения могут их заслонить и оставить в топи. Поэтому они клеветали на него повсюду — среди солдат и матросов, внушали подозрительность к нему, обвиняли его в честолюбивом замысле стать королем…»[73].

Что послужило конкретной причиной ареста и был ли он справедлив, истории неизвестно. Судя по тому, как складывались отношения лидеров в дальнейшем, можно предполагать пристрастие, тем более что один из обвинителей, Эдвард Уингфилд, был осужден за клевету и приговорен к штрафу в пользу Смита, который, согласно легенде, передал деньги на нужды колонии[74]. «Какова бы ни была причина, Смит оказался в кандалах. То обстоятельство, что самый способный из колонистов, когда они сходили на берег, сидел под арестом, служило недобрым предзнаменованием для создаваемого поселения», — так расценивается обычно упомянутый эпизод английскими и американскими авторами[75].

26 апреля 1607 г. подошли к Американскому материку, где в море вдавался мыс, названный ими в честь принца Уэльского мыс Генри. Прошли далее по открывшемуся заливу (Чесапик) до удобной стоянки. Там бросили якоря. Место это назвали мыс Комфорт (утешение, покой, отдых). «Этой же ночью был открыт ларец и прочитан приказ[76], согласно которому Бартоломью Госнолд, Джон Смит, Эдвард Уингфилд, Кристофер Ньюпорт, Джон Рэтклиф, Джон Мартин и Джордж Кэндалл назначались членами совета и им следовало избрать президента на один год. До 13 мая искали место для поселения; в этот день члены совета приняли присягу, президентом избрали капитана Уингфилда. Капитана Смита из-за речи, произнесенной президентом, в совет не допустили»[77]. На другой день в устье реки на полуострове, соединенном с берегом узкой косой, основали, как уже упоминалось, Джеймстаун. «Теперь каждый приступил к работе: совет планировал расположение форта, остальные рубили деревья, расчищали место для палаток; некоторые ремонтировали корабли, другие обрабатывали землю, готовили сети и т. д. Дикари часто посещали нас, выражая свое дружелюбие»[78].

Первоначальный энтузиазм, однако, скоро остыл. Взятых с родины запасов было немного, и их приходилось экономить. Место, избранное для поселения, оказалось сырым и малярийным. Хорошей питьевой воды поблизости не было. Девственная природа с трудом поддавалась усилиям людей. Индейцы, обнаружив, что англичане собираются обосноваться надолго, никак не считаясь с хозяевами земли, не проявляли прежней доброжелательности, иногда совершали нападения на удалявшихся от форта. Среди членов совета продолжались раздоры, сильно вредившие колонии. Как можно судить, спорили главным образом о том, следует ли прежде всего строить склады и укрепления, за что ратовал Смит, или заниматься благоустройством поселка, на чем настаивал президент. Колонисты-джентльмены, возглавляемые Уингфилдом, уклонялись от работы, считая ее уделом остальных колонистов. Смит утверждал, что на новой земле, где ничто еще не приспособлено для привычной жизни, работа