Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

Присмотримся повнимательнее к структуре состоявшихся в тот день мероприятий и к составу их участников. Вся «программа» разбита на шесть эпизодов: 1) официальное представление Ольги императору и, вероятно, соправителю (хотя последний, как уже отмечалось нами выше, не упомянут); 2) аналогичное представление Ольги супругам василевсов; 3) неофициальная беседа, на которой с византийской стороны названы император, деспина и их дети; 4) клиторий императора (и, как можно предполагать, соправителя, который, однако, снова не упомянут) с русскими послами; 5) одновременный клиторий для Ольги в присутствии деспины и ее невестки; 6) заключительный десерт, состоявшийся в третьем месте (Аристирии), где были император, соправитель, их дети и невестка. Для наглядности представим эти данные в виде схемы:

официальные мероприятия

1) император, соправитель;

2) деспина, невестка;

4) император, соправитель;

5) деспина, невестка;

их неофициальное продолжение

3) император, деспина, их дети (т. е. и соправитель?);

6) император, соправитель, невестка и их дети.

Как видим, обычная схема — официальное представление, неофициальная беседа, клиторий (как, например, при приеме «друзей-сарацинов») — усложнилась, но принцип этого усложнения достаточно ясен: из-за того, что принимали женщину-архонтиссу, к ним надо было подключить женскую половину императорской семьи. В результате, первый и третий этапы приема просто раздвоились на «мужскую» и «женскую» части, но в отношении второго поступить так было нельзя: императору нелепо было бы беседовать с русскими послами «о чем они хотели», когда во дворце находилась сама русская «игемон и архонтисса». Поэтому он присутствовал на неофициальной беседе с княгиней вместе с женской частью своего семейства, но чтобы не лишать систему стройности и сохранить парность, имеющую место в двух остальных случаях, был организован, так сказать, неофициальный клиторий (десерт). Только к этим двум мероприятиям неофициальной части (№3, 6) были допущены дети василевсов, что явилось существенным расширением протокола сравнительно с приемами послов, которое объяснялось, надо думать, рангом принимаемой особы: Ольга получала возможность пребывать как бы в домашнем кругу императорской фамилии. Перед нами, несомненно, хорошо продуманная симметричная схема, в которой пункт 6 со всей очевидностью соответствует пункту 3. В таком случае нельзя не обратить внимания на то, что не только деспина не названа в пункте 6, но и, совершенно симметрично, невестка отсутствует в пункте 3. Вряд ли это «рифмующееся» умолчание случайно. Следовательно, императрица не названа при описании десерта не по оплошности автора или недосмотру переписчика, а скорее всего, в соответствии с замыслом приема, и конъектура, требующая введения деспины в число присутствовавших на десерте с Ольгой 9 марта, несостоятельна еще и по этой причине.

Итак, приходится констатировать, что противникам толкования фрагмента о детях Константина и Романа в его прямом, буквальном смысле пока не удалось выдвинуть сколько-нибудь убедительной конъектуры (которая, повторяем, совершенно необходима), а это, в свою очередь, может служить косвенным аргументом в пользу такого буквального толкования. Тем самым, главным их контраргументом по-прежнему остается отсутствие сведений (если, конечно, не брать в расчет свидетельство обрядника) о детях Романа II до Василия (будущего императора Василия II [976—1025]), тогда как рождение последнего, по установившейся в науке традиции, относят к 958 г. (Muralt, 1855, р. 529; Ostrogorsky—Stein, 1932, s. 197. Anm. 1: Oikonomides, 1965, p. 178, not. 4; Литаврин, 1986б, c. 50; Kresten. 2000. s. 10: и др.). Однако этот контраргумент, даже если отвлечься от его природы ех silentio, вовсе не так тверд, как то требуется, чтобы опровергнуть прямое свидетельство обрядника Константина Багрянородного по крайней мере об одном ребенке Романа II, присутствовавшем на приеме Ольги. Возражения, которые могут быть выдвинуты против него, двоякого рода: во-первых, устоявшаяся датировка рождения Василия II, как выясняется при ближайшем рассмотрении, представляет собой источниковедческую проблему, которая на настоящий момент не имеет однозначного решения; во-вторых, есть данные, пусть отчасти косвенные, а отчасти довольно смутные, о дочери Романа II и Феофано, родившейся прежде Василия. Остановимся на этих возражениях по порядку.

Сведения о возрасте Василия II в источниках разноречивы и, похоже, восходят к двум взаимоисключающим традициям. Первая из них представлена Симеоном Логофетом, сообщающим, что Василий родился на 14-м году самостоятельного правления своего деда Константина VII, который всего правил 15 лет, и что в момент смерти Константина в ноябре 959 г. его внуку Василию был один год (Sym. Mag., p. 755.20-22, 757.5). Последняя информация содержится также и в «Продолжении Феофана» (Theoph. Cont., p. 469.13; Продолж. Феоф., с. 194). Поскольку самодержавное правление Константина VII началось, как твердо известно по данным Скилицы. после удаления Лакапинидов в январе 945 г. (см. выше), то в качестве времени рождения Василия, согласно первому известию, получим февраль 958 — январь 959 г. (если первым годом правления считать полный год с февраля 945 по январь 946 г.) или (по другой системе счета царских годов, когда в качестве первого года рассматривается период до начала ближайшего индикта, т. е. в данном случае — до 31 августа 945 г.; счет царских годов в Византии представляет собой дискуссионную проблему, о которой см. подробнее в примеч. 15 в главе VII) 957/8 сентябрьский год. Согласно же второму известию, Василий должен был появиться на свет не ранее декабря 957 г., но не позднее ноября 958 г. К этой же традиции следует отнести и сообщение Скилицы, по которому император Константин VIII родился на следующий год после событий, приходившихся на III индикт: воцарения своего отца Романа II (ноябрь 959 г.) и коронации старшего брата Василия II (на Пасху, 22 марта, 960 г.) (Scyl., р. 248.92-04), т. е., очевидно, в IV индикт (960/1 сентябрьский год). Поскольку Константин был младше Василия на два года (или на три по римскому счету: ibid., р. 314.53-54), то рождение последнего должно было бы приходиться на 958/9 сентябрьский год или на срок, несколько более ранний, но не более, чем на полный год. Необходимо помнить и о дате, приводимой поздним арабским историком ал-Айни (умер в 1451 г.), информацию которого А. А. Васильев (1904, прилож., с. 179) считает заслуживающей внимания как восходящую, возможно, к более ранним источникам; по ал-Айни, Василий II родился