У истоков американской истории. Массачусетс. Мэриленд, 1630-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин
Наша задача ответить на вопросы: что сталось с теми, кто уехал из Англии в Америку, неся то же знамя пуританизма, под которым совершалась революция; насколько совпали видимые ими при отъезде цели с результатами их жизни и деятельности в Америке?
ГЛАВА ВТОРАЯ
ОСНОВАНИЕ «ГОРОДА НА ХОЛМЕ»
«…Продолжим наше повествование, продолжим со слезами на глазах… Пока корабли еще не отплыли, станем свидетелями того, как эти мужчины, женщины и дети произносят последние слова прощания со своей родиной, близкими, друзьями и знакомыми», — так писал Эдвард Джонсон[110]. А у капитана Джона Смита читаем: «…м-р Джон Уинтроп… человек столь же достойный, сколь и состоятельный, отправился в путь, обеспеченный самым наилучшим образом (с ним ехало около 600–700 человек)»[111].
Около 10 часов утра 29 марта «Арабелла» и другие корабли поставили паруса и вышли в море. В ночь со 2 на 3 апреля, во время стоянки в Ярмуте, два будущих колониста просверлили бочонок с водкой и изрядно поживились ею. Злоумышленников обнаружили и в наказание надели колодки. Главного виновника на следующее утро публично выпороли и целый день держали на хлебе и воде. 6 апреля колонисты, которым предстояло нести в Америке военную службу (Landmen), под руководством капитана корабля тренировались в стрельбе из мушкетов. Леди Арабелла, несколько джентльменов и мистер Джонсон отправились в это время на берег «освежиться»; 7-го подошли остальные корабли экспедиции. Взяли курс на Плимут. Здесь двух молодых драчунов наказали хождением по палубе со связанными руками до самой ночи при холодной, сырой и ветреной погоде. Пока не принес извинения, сидел в колодках юноша, позволивший себе произнести бранные слова. Рассказав об этом в своем «Журнале»[112], Уинтроп, стремясь предотвратить неверные толкования, добавлял, что в отличие от упомянутых на корабле имеется много молодых людей, «которые ведут себя хорошо и выполняют все распоряжения» (У, I, 30). Во всяком случае дисциплина поддерживалась весьма строго.
Наконец 9 апреля 1630 г. расстались с английскими берегами и вышли в открытое море, встретившее их штормом и дождем, которые, то стихая, то усиливаясь, не прекращались почти все время, осложняя задачи руководителей экспедиции. А кроме обычных забот переселенцев, плывущих через океан, их занимали и другие. Как организовать будущую жизнь? По Библии — это было ясно. Но на это претендовали многие, в частности сепаратисты Нового Плимута. Следовало сформулировать «истинные» принципы организации общества. Уинтроп, взявшись за дело, составил «Образец христианского милосердия»[113].
Уинтроп обращался к понятиям «Соглашение о деяниях» (Covenant of Works), «Естественный закон» (Law of Nature), «Соглашение о милосердии» (Covenant of Grace), или «Закон о милосердии» (Law of Grace)[114]. Эти теологические понятия появились как развитие идеи Кальвина о предопределении. Роковое, не объясняемое человеку и не постижимое человеком божественное предопределение внушало верующим неотступное стремление как-нибудь открыть секрет праведной жизни, которая давала бы надежду на «спасение». Преуспеяние в земном «призвании» давало какую-то надежду, но оставляло открытым главный вопрос: как «спастись», искупить первородный грех? Догматический кальвинизм не давал на него ответа. Либеральные кальвинисты — ремонстранты, возглавляемые Арминием, проповедовали мысль об ответственности человека за свое «спасение», зависящее от глубины веры, благочестия. Синод кальвинистов в Дорте (1618–1619 гг.) осудил ремонстрантов. Английские кальвинисты обвиняли в «арминианстве» англиканскую церковь. Тем не менее среди части пуритан, особенно пуритан-конгрегационалистов, созревал компромиссный (опять!) ответ на поставленный вопрос.
Ход рассуждений ортодоксальных кальвинистов был приблизительно следующим. Бог, сказав Адаму, «от всякого дерева в саду ты будешь есть; а от дерева познания добра и зла — не ешь от него» (Бытие, II, 16, 17), оставил ему свободу выбора («Соглашение о деяниях»). Вкусив от дерева познания, Адам и Ева доказали своим поведением, что человек не достоин пребывания в Эдеме, что «Естественным законом» для него является грехопадение в самом широком смысле этого слова (нравственном и общественном). За это «Всевышний» проклял человечество и отказался от него, предоставив «абсолютную свободу», но неисповедимой волей своей предопределил одних к гибели, а других к спасению. Человеку не суждено знать этой воли.
Жаждущие «спасения» пуританские теологи обнаружили обнадеживающее указание в словах Ветхого завета: «…Господь явился Авраму и сказал ему: Я Бог всемогущий, ходи предо Мною и будь непорочен… Будет тебе имя Авраам; ибо Я сделаю тебя отцом множества народов… Я буду Богом твоим и потомков твоих после тебя» (Бытие, XVII, 1–8). Бог, иначе говоря, со времени Авраама допустил как бы новое соглашение, обязующее людей к исполнению божественных предначертаний как в частной, так и в общественной жизни (государство, семья, право, призвание, имущество и т. д.). «Естественный закон» в этих условиях — соблюдение людьми этих предначертаний, изложенных, в частности, в «Пятикнижье» Моисея. С явлением Христа существовавшее новое соглашение сделалось «Соглашением о милосердии», ибо «Спаситель» своей искупительной жертвой дал надежду на духовное «возрождение» (regeneration) и «спасение». Далее приверженцы «Соглашения о милосердии» не шли, боясь уйти к «армипиапству».
Мы еще вернемся и к «Соглашению о милосердии», и к «Соглашению о деяниях». Пока обратим внимание на то, что Уинтроп в своем «Образце» исходил из прецедента — «Соглашения между Богом и людьми». Участники экспедиции тоже заключили соглашение, отправляясь в Америку с определенной целью и на определенных условиях. Это — «гражданское соглашение» (civil covenant). Но так как они проникнуты стремлением следовать священным заветам и, следуя именно им, заключали гражданское соглашение, то одновременно они «вступили в соглашение с Богом». Это возлагает на них теперь обязанность следовать священным заветам особенно строго.
«Всемогущий Бог, — писал губернатор, — в своей святости и мудрости так определил условия человеческого существования, чтобы во все времена кто-то был беден, а кто-то богат, кто-то стоял выше и обладал властью и достоинством, а другие — ниже и находились в подчинении». Он продолжал: «Всемогущий Бог установил имущественное неравенство; является очевидной истиной, что один человек оказывается в большем почете, чем другой, и т. д., не для него самого и в силу собственных дарований, но во славу Создателя и для всеобщего блага его создания — человека».
Таков был «образец», фундаментальный принцип, которым Уинтроп намеревался руководствоваться, организуя общественную жизнь колонии: принцип вечности социального и имущественного неравенства. Это предполагало соответствующие и прочные общественные институты, «ибо является истиной, что личные состояния не могут быть сохранены при крушении общественных институтов».
Уинтроп говорил о
