Штауфены. от Лотаря до Фридриха II - Карл Хампе
Поскольку Беневентский договор делал бессмысленными операции против Сицилии, именно Милан стал главной целью нового похода императора на Рим в 1158–1162 годах. Пфальцграф Отто Виттельсбах и имперский канцлер двигались впереди главных сил и своими смелыми и разумными действиями повсеместно подготавливали благоприятную почву для появления Фридриха.
В этот раз под командованием императора находилась сильная армия, численность которой составляла более 10 тысяч рыцарей. В Ломбардии она увеличилась еще больше за счет местных жителей. Это войско двинулось прямо на Милан, и уже через несколько недель император торжественно вступил в город. Консулы вышли к нему босиком, с привязанными к шее мечами. Мощные стены Милана позволяли городу долго сопротивляться осаде, однако голод и болезни вынуждали к капитуляции, пока еще можно было добиться более или менее благоприятных условий. Заключенный договор оказался вполне приемлемым для обеих сторон компромиссом: права императора были признаны, однако городу гарантировалась значительная автономия, включая право свободно выбирать консулов. Позднее, однако, выяснилось, что Фридрих рассматривает условия соглашения как временные.
В итоге Милан оказался на одном уровне с другими ломбардскими городами, и это открывало дорогу для урегулирования ситуации в регионе в целом. Этим Фридрих немедленно и занялся со всей присущей ему основательностью и чувством справедливости.
Первым делом нужно было составить точный свод императорских прав, так называемых регалий. Они включали в себя назначение высших чиновников и строительство замков, высшую судебную власть и долю в штрафах и доходах от конфискаций, право собирать чрезвычайные налоги для походов в Рим и целый ряд важных в этом регионе экономических прав. Последние были связаны с контролем над путями сообщения и включали в себя право собирать таможенные пошлины, чеканить монеты и так далее.
Большая часть этих прав уже давно находилась в распоряжении не императорской власти, а епископов и светских князей. Впоследствии, когда итальянский епископат оказался ослаблен, а императорская власть практически не вмешивалась в дела Ломбардии, растущие города практически повсеместно добились самоуправления и присвоили упомянутые регалии без какой-либо легитимной основы.
Однако как восстановить их в ситуации, когда старые привилегии утрачены, новые не предоставлялись законным путем, а все положение вещей в целом претерпело существенные изменения? Требовались четкие нормы, и эта задача была поручена четырем широко известным болонским юристам, приглашенным на рейхстаг в Ронкалье. Вместе с 28 городскими судьями они создали специальную комиссию. В работе последней можно впервые обнаружить практическое влияние возродившегося римского права на политику. Ранке[11] справедливо замечал, что «спекулятивное развитие теологии, противостоявшее папству, в политическом плане имело своей целью общественную свободу; юридическая наука, напротив, поддерживала императорскую власть в борьбе против папства и горожан».
Действительно, из Кодекса Юстиниана в Западную Европу пришло представление о неограниченной, абсолютной и священной императорской власти — концепция, которой никогда ранее не пользовались немецкие короли. Фридрих в силу своих правовых воззрений также не мог принять ее на вооружение. По сообщению одного из хронистов, в Ронкалье император сказал: «Хотя мы и являемся королем, мы хотим править законно и сохранять права и свободы каждого; мы не собираемся, как советуют иные, творить что угодно безнаказанно, впадать в гордыню и превращать долг правителя в тщеславие и жажду властвовать».
В этом заключалась его точка зрения. Тем не менее, постулаты римского права, объективно столь выгодные для монархов, не могли не оказать влияния на Фридриха и его окружение. Сначала они нашли отражение только во внешних формах, но постепенно привели к росту авторитета и самоуверенности императора, к стремлению изменить политический центр тяжести в Империи. Влияние такого рода не всегда можно проследить непосредственно. Однако именно возрождение представлений времен поздней античности заставляло считать Рим естественной столицей Империи и тем самым ухудшало отношения с папой. Мечта о создании универсальной державы задевала интересы всех королей Европы. Представления, согласно которым союз против монарха есть тягчайшее преступление, а император имеет право взять назад свое слово, если того требовало благо государства, могли только усилить противоречия с ломбардскими городами.
В ноябре 1158 года на основе результатов работы комиссии рейхстаг принял постановления. Позднее историки преувеличивали влияние римского права на этот документ. По сути, все те регалии, которые с согласия ломбардских элит и городских консулов были признаны за императором, не выходили за рамки старых прав франкских и немецких правителей. Очевидно, что труд болонских юристов — сторонников римского права — не прошел бесследно. Важнее, чем обоснование второстепенных источников доходов или цитаты из римского права, был принцип, лежавший в основе всех решений: принадлежность государству определенного имущества не знает срока давности. Это автоматически отнимало у городов и возвращало короне огромное количество прав, за исключением тех, передача которых могла быть подтверждена документально. Создавалась основа для восстановления императорской власти в Верхней Италии — чего, естественно, невозможно было достичь на практике, не встретив отчаянного сопротивления тех, чьи интересы оказывались задеты.
В чем заключалась суть этой борьбы? Очевидно, что речь шла не о противостоянии феодализма и городов, Средневековья и Нового времени, как приходится иногда читать даже в современных работах. Дела обстояли бы именно так, если бы Фридрих тут же раздал приобретенные права в качестве ленов. Такое действительно происходило, но было не правилом, а исключением! Прежние владельцы этих прав не смогли их удержать, и новым это тоже не удалось бы, даже самым могущественным из них — городам. Ранее Фридрих, возможно, довольствовался бы тем, что предоставил городам регалии в обмен на признание его верховной власти и регулярные платежи в имперскую казну. Однако Ронкальские постановления привели к попытке организовать систему прямого управления через имперских чиновников. Фридрих не довольствовался утверждением кандидатур свободно избранных консулов. Он стал назначать своих представителей — сначала из местных элит, а потом и немцев — на временной основе, не передавая им никаких ленных прав. Император стремился и здесь в первую очередь восстановить старую систему — в конечном счете, уже империя Карла Великого располагала централизованным чиновничьим аппаратом — однако в реальности эта попытка являлась предпосылкой формирования бюрократического государства будущего, которому предстояло сломать средневековую ленную систему. Реакция и прогресс встретились друг с другом.
Национальные противоречия — защита итальянских свобод от поработителей-варваров, о которой так много говорилось в Италии несколько веков спустя, — в реальности тоже не играли еще значимой
