Штауфены. от Лотаря до Фридриха II - Карл Хампе
Некоторые историки вроде Нитцша и Лам-прехта поставили экономические противоречия на место национальных: дескать, аграрная экономика немцев столкнулась здесь с более прогрессивным коммерческим укладом ломбардских городов, чтобы разрушить его. Однако и с этой точкой зрения согласиться сложно — по крайней мере, со столь резкой ее формулировкой. Разумеется, жизнь Ломбардии содержала в себе много непривычного для немецкого наблюдателя (что видно из знаменитых текстов Оттона Фрейзингского). Немецкие дворяне и чиновники, которым были внезапно поручены административные функции в этом регионе, не всегда правильно понимали сложные экономические процессы. В Пьемонте, где города были намного менее развитыми, императорские чиновники действительно стремились расширить имперские домены, примыкавшие к бургундским владениям Штауфенов, и управлять ими по немецкому образцу. Однако оснований делать из этого более глобальные выводы нет. Когда Фридрих действительно предпринял попытку изменить городской уклад Милана, речь шла о мере чисто политического характера, которая сделала его грешником с точки зрения «святого духа исторического развития»; однако пример подали ему сами миланцы. Что касается остальной Ломбардии, то император никогда не стремился ставить палки в колеса развитию рыночной экономики, в котором было финансово заинтересован. Как мы теперь знаем, Барбаросса планировал ввести даже единую монету для всей Италии — императорский динар. Это являлось, в числе прочих, одним из проявлений его стремления к централизации.
В основе всех конфликтов оставалось противоречие между сильной монархической властью — которая уже начала бороться с феодализмом и воспринимала самостоятельность городов как преграду на пути собственной политики, прав и доходов — и городскими общинами, богатыми и могущественными, гордыми своей автономией и воспринимавшими восстановление старинных прав императора как новые неслыханные притязания. Любой компромисс при этом существенно затруднялся тем обстоятельством, что формальное право находилось на стороне императора, в то время как города могли апеллировать к историческим правам.
Очевидно, что, по мнению Фридриха, Рон-кальские постановления относились в том числе и к Милану, несмотря на заключенное с ним соглашение. Миланцы, консулы которых на рейхстаге присоединились к общему решению, увидели в позиции императора нарушение договора. Они возобновили борьбу и нашли союзников среди городов, которые точно так же не хотели отказываться от права свободно избирать консулов. К тому же Барбаросса вскоре понял, что не может оставаться совершенно в стороне от партийной борьбы; меры, принимаемые в интересах одних, тут же вызывали недовольство у других. Когда он приказал снести стены маленькой Кремы в интересах дружественной ему Кремоны, заплатившей большую сумму денег, жители Кремы воспротивились и героически выдерживали осаду в течение семи месяцев. Эта осада привлекла большое внимание в Европе благодаря использованию новой военной техники. Только после предательства, совершенного главным инженером обороняющихся, император смог взять город, который он в январе 1160 года приказал сровнять с землей.
После торжественного объявления решений, принятых в Ронкалье, обострились не только противоречия между императором и городами; пропасть, разделявшая Фридриха и римскую курию, тоже постоянно росла. Ронкальские постановления самым непосредственным и болезненным образом задевали интересы Церкви. Все достижения в ходе борьбы за инвеституру грозили пойти прахом. От итальянских епископов Фридрих потребовал принесения присяги, регулярных выплат в имперскую казну, отдавал распоряжения по поводу церковного имущества и вмешивался в выборы. Не нужно было быть пророком, чтобы предвидеть, что император вскоре захочет распространить свою власть и на Центральную Италию. Что останется тогда от самостоятельности папства? Сможет ли оно сохранить хотя бы с таким трудом полученную власть в Папском государстве? Не говорил ли Фридрих открыто, что собирается восстановить высшую власть императора над Римом? На претензии папы Барбаросса отвечал: «Будучи римским императором по воле Господа, разве могу я удовлетвориться лишь тенью своих полномочий и сделать свой титул пустым звуком, отказавшись от высшей власти над Римом?» Если бы Фридрих смог реализовать свои планы, папа оказался бы всего лишь одним из имперских епископов.
В последние месяцы жизни Адриана IV грозовые тучи стремительно сгущались над отношениями между курией и императором. Один из современников сравнивал резкие слова, летевшие с обеих сторон, с «разящими копьями». Императорская канцелярия, которая ранее не могла соперничать с папской, теперь благодаря умелому руководству Рейнальда Дассельского оказалась с ней на одном уровне. В 1159 году Рейнальд по воле императора стал Кельнским архиепископом и, таким образом, вторым по рангу среди имперских князей, если не считать самого Фридриха. Однако это не вскружило ему голову, как позднее случилось в аналогичной ситуации с Томасом Кентерберийским. Став канцлером Италии, Рейнальд сохранил влияние на политику Фридриха, включая текущие дела. Это заметно по тому гордому и резкому тону, в котором были составлены послания в Рим; в них имя императора стоит перед именем папы, а обращение на «Вы» сменилось простым «ты».
Ситуация напоминала последние дни правления Александра II. Курия отклонила предложение прибегнуть к третейскому суду и установила теснейшие контакты с врагами Империи — королем Сицилии и ломбардскими мятежниками. Папа раздумывал о том, чтобы отлучить Фридриха от Церкви, в то время как Барбаросса искал союза с городской общиной Рима. Ситуация была исключительно напряженной к тому моменту, как Адриан внезапно скончался в сентябре 1159 года.
В текущей ситуации при наличии острых противоречий в коллегии кардиналов не приходилось и думать о быстром и единогласном избрании нового папы. Большинство с самого начала поддерживало кардинала Роланда, однако это означало открытый разрыв с императором. Именно поэтому последний стремился предотвратить такое развитие событий, считая, что не может спокойно допустить избрание своего непримиримого врага на престол святого Петра. За проимперским меньшинством среди кардиналов стоял посланник Фридриха, Отто Виттельсбах. В результате сторонники Барбароссы избрали своего представителя, Октавиана, новым первосвященником под именем Виктора IV, в то время как их противники возвели на папский престол Роланда под именем Александра III.
Сам Фридрих с радостью приветствовал бы единогласное избрание более умеренного и бесцветного кандидата. Однако соответствующее предложение, которое он сделал сторонникам Александра III, было отклонено. Поскольку мирная договоренность с Роландом была исключена, император предпочел церковный раскол. Последний, однако, не мог продолжаться слишком долго, иначе для императорской политики создавалась серьезная опасность. Именно поэтому Фридрих, внешне соблюдая нейтралитет, созвал в 1160 году для решения спора всеобщий собор в Павии по примеру древних римских и франкских императоров.
Большинство европейских государств отправили
