Штауфены. от Лотаря до Фридриха II - Карл Хампе

Этот фактически односторонний договор, заключенный без учета притязаний Империи на власть в Южной Италии, находился в вопиющем противоречии с Констанцским договором, даже если и не отменял его формально. В любом случае, жаловаться на нарушение соглашения было бесполезно. Надежды Адриана на то, что новый немецкий король, как и его предшественники, станет послушным инструментом курии, не оправдались; папа нуждался скорее в союзниках против него. Смена курса была в этом смысле понятной и с точки зрения целей папства даже неизбежной. Однако она означала — и в этом не могло быть сомнений — полный разрыв с императорским двором. Именно так произошедшее рассматривал и Фридрих.

Вскоре напряженность усилилась. Еще существовала возможность того, что сильная проимперская партия среди кардиналов сможет взять верх при нынешнем или следующем папе. В любом другом случае Фридрих решил бороться. И именно в этот момент он нашел помощника, у которого было достаточно воли и сил для того, чтобы ответить на враждебность папы мощным ударом.

Глава 4

Эпоха Рейнальда Дассельского

(1157–1167)

Рейнальд Дассельский был вторым сыном одного из немецких графов и поэтому с детства готовился к духовной карьере. Теологическое и философское образование он получил в Хильдесхайме и Париже, затем являлся настоятелем нескольких монастырей. В 1156 году Фридрих назначил его на ответственный пост имперского канцлера. По мере нарастания противоречий с курией Рейнальд выдвинулся на первый план, став одной из самых блестящих фигур во всей германской истории. Светловолосый северянин, веселый и открытый для радостей этого мира, обходительный и одновременно резкий, хваткий и щедрый, любитель книг и архитектуры, с одинаковым удовольствием читавший античных классиков и современных ему поэтов.

Свои немалые таланты и неистовую энергию Рейнальд полностью поставил на службу делу императора. Будучи умным и красноречивым дипломатом, он выполнял сложнейшие миссии и решал важные административные задачи. Духовный сан не помешал ему проявить себя и в качестве полководца. Рейнальд не знал страха и сомнений, а опасность только усиливала его храбрость. Однажды с десятью рыцарями он атаковал и взял в плен отряд из трех сотен равеннских солдат. В решающий момент сражения он всегда сам бросался в бой. Поражения были неспособны сломить его. Как писал один из современных хронистов, «изо дня в день он рос над собой», пока его взлет не прервала смерть.

Все это может легко заставить нас положительно оценивать фигуру Рейнальда. И все же нельзя сказать, что его влияние на Фридриха оказалось в конечном счете благоприятным. Мы вряд ли когда-нибудь узнаем, насколько сильным было это влияние, насколько далеко вышел Рейнальд за рамки своих функций как исполнителя и стал реальным руководителем императорской политики. Фридрих позволял своему канцлеру многое, но вряд ли стал игрушкой в его руках, как об этом не уставали кричать церковники. Безусловно, между двумя деятелями существовало полное согласие по политическим вопросам. Рейнальд никогда не тешил себя радикальными утопиями вроде полной независимости германской церковной организации от Рима. Как и Фридрих, он хотел сосредоточить в руках императора власть, которая могла бы сравниться с мощью Оттонов или первых представителей Салической династии, используя для этого имеющиеся права. Сделать это надлежало в первую очередь путем усиления влияния императора на германскую церковную организацию, установления фактического контроля над Италией и оказания политического давления на папство.

Безусловно, темпераментный Рейнальд толкнул императора по этому пути дальше, чем было надо исходя из осторожной оценки имеющихся препятствий. Он использовал все средства для того, чтобы достичь избранной цели, и в своем безграничном оптимизме действовал гораздо более резко и безоглядно, чем следовало. Когда противодействие усилилось, а папство нашло союзников в лице западноевропейских государств и свободолюбивых ломбардских городов, Рейнальд смог убедить Фридриха идти намеченным курсом до конца. Сам император, возможно, в этой ситуации пошел бы на компромисс, но упрямство ближайшего советника оказалось сильнее. Никто не знает, какие новые средства придумал бы изобретательный канцлер после римской катастрофы 1167 года. Однако наследство, которое он оставил своему повелителю, оказалось не слишком завидным. При этом, конечно, стоит подчеркнуть, что политика Рейнальда была оборонительной в той же степени, что и наступательной. В 1160-е годы друг с другом столкнулись две агрессивные силы, стремившиеся упрочить свои позиции.

Уже в 1157 году на рейхстаге в Безансоне разыгралась прелюдия к будущим столкновениям. Архиепископ Иезекиль Лундский получил в Риме контроль над датским и норвежским клиром, что ущемляло права архиепископа Бременского. По пути домой на территории Бургундии Иезекиль был схвачен и пленен разбойниками. Адриан направил Фридриху жалобу, которая была представлена в Безансоне двумя кардиналами. В ней, однако, говорилось, что первосвященник не сожалеет о том, что возложил на голову монарха императорскую корону, и с большой радостью предоставил бы ему новые бенефиции.

Это был явный намек на существовавшую со времен Григория VII концепцию, согласно которой император являлся ленником папы. Сложность ситуации и самоуверенность кардиналов не оставляли сомнений в том, что двусмысленность слова «бенефиции» была вполне сознательной. Рейнальд перевел его не как «благодеяния», а как «лены» и тем самым спровоцировал взрыв возмущения участников рейхстага. Только благодаря вмешательству Фридриха кардиналы остались в живых.

Вместо того чтобы объявить сделанный Рейнальдом перевод неверным, папа попытался перетянуть немецких епископов на свою сторону в начинающемся конфликте. Однако политика Фридриха уже начала приносить свои плоды; принятые им меры, не позволявшие курии извлекать доходы из немецкой Церкви и назначать епископов по своему усмотрению, оказались в конечном счете успешными. Рейнальд тем временем писал от имени императора пламенные манифесты, резко отвергавшие притязания папы.

Полное согласие немецких епископов с этими манифестами показало курии, что момент для начала конфликта выбран неудачно. Адриан оказался вынужден пойти на примирение, дав словам своего письма вполне невинное истолкование. Папа потерпел дипломатическое поражение, и разрыв был в очередной раз отложен. Однако произошедшее только усилило разногласия в коллегии кардиналов, а также укрепило самоуверенность императорского двора. К имевшимся спорам добавились новые, когда император решил вмешаться в происходящее в Ломбардии.

Это вмешательство имело огромное значение для всей дальнейшей истории династии Штауфенов. Мы не будем подробно освещать правовые вопросы, однако необходимо рассказать о тех проблемах, которые создавало немецким королям развитие городов Верхней Италии на протяжении последнего столетия. В ходе своего первого похода на Рим Фридрих не смог толком заняться этой проблемой, однако имел возможность подробно изучить и осознать ее значение.

Поводом для новых операций стало упрямство