У истоков американской истории. Массачусетс. Мэриленд, 1630-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин
Заметим, что Понд не принадлежал к числу особенно бедных колонистов. У него в услужении, как явствует из письма, были, по крайней мере, два человека — девушка и парень (переболевшие оспой, как он сам и его дочь).
Положение менее состоятельных колонистов затруднялось тем, что жизнь в Массачусетсе строилась с самого начала на частной основе. Массачусетс не проходил того периода, который прошли Виргиния и Новый Плимут, когда переселенцы работали коллективно и запасы распределялись между ними поровну. У пуритан каждый обеспечивал себя тем, что имел. Сэлтонстолл, например, имел «много крупного рогатого скота, и лошадей, и свиней, а также коз и домашней птицы». У него были сервенты, его хозяйством управлял специальный человек. Мы видели, как перебивался Понд. А сервенты, тем более прогнанные и оставленные без средств к существованию (о них упоминает и Дадли, и Понд), вынужденные нищими возвращаться на родину или соглашаться на любые условия работы, чтобы не умереть с голода в колонии?
Для предотвращения бегства поселенцев в Англию и участившейся гибели их на месте устроители колонии вынуждены были тратить на общие нужды средства из акционерного капитала. Уинтроп «выделил нуждавшимся помощь из своих запасов»[139]. Дадли, который, как и Уинтроп, был одним из главных акционеров компании, выражал в письме горестное сожаление по поводу больших и непредвиденных расходов, поглощавших казну колонии, состоявшую в основном из паев «предпринимателей» и уменьшившуюся менее чем за год с 3–4 тыс. до нескольких сот фунтов стерлингов[140].
В первые месяцы после основания колонии из нее сбежали 100–200 человек[141]. По свидетельству Дадли, они были недовольны «частично нашим правлением, которое ограничивало и наказывало их невоздержанность, частично боялись голода, не видя других возможностей прокормить себя иначе, как только собственным трудом…»[142].
О строгости, применяемой для наказания проступков, уже говорилось. Эти строгости возрастали с течением времени[143]. Однако под «невоздержанностью», как следует полагать, Томас Дадли имел в виду не только нарушения дисциплины. При распределении земельных наделов, как вспоминал Э. Джонсон, «некоторые лица сильно препятствовали» деятельности магистрата, «проявляя жадность к земле». Обуздать ее, как видно, было нелегко, и автор «Чудотворного провидения» со злорадством, далеким от христианского милосердия, замечал в связи с этим, что часть неумеренных претендентов получила «достаточно земли», вскоре погибнув[144]. «Невоздержанностью» считалась непомерная спекуляция, которую магистрат тоже стремился пресечь, правда, без успеха, так как ее порождала острая нехватка самых необходимых предметов и продуктов, а сами ассистенты не гнушались торговли, которая в тех условиях при самых лучших намерениях не могла не быть спекуляцией, а в намерения торговавших обязательно входило получить прибыль.
Совершенно нетерпимой для магистрата и наказуемой им с наибольшей строгостью была любая «невоздержанность» сервентов и наемных работников-специалистов. К самому раннему периоду жизни колонии относится следующее постановление:
«1. Властью магистрата запрещается сервентам, будь то мужчина или женщина, отдавать, продавать или обменивать что-либо без разрешения их хозяев за все время службы под страхом штрафа или телесного наказания, налагаемого в соответствии с тяжестью проступка.
2. Все работники (workmen) должны работать весь день, имея необходимое время для еды и отдыха. [Когда? Сколько?]
3. При побеге сервентов от хозяев или при желании кого-либо из обитателей поселения, подозреваемого в дурных намерениях, покинуть его без разрешения в обязанность местных властей других поселений, констеблей и двух главных обитателей этих поселений, если в них еще нет органов управления, входит организовать за беглецами погоню — по земле или по морю, используя для этого, если необходимо, лодки и пиннасы[145] за казенный счет, — и вернуть их назад силой оружия.
4. Указанной выше властью устанавливается также, что фримены каждого поселка могут в случае необходимости сговариваться между собой о размере оплаты труда всех работников и сервентов(all worker’s, laborers’, and servant’s wages)… Те же, кто будет платить больше договоренной суммы, подвергнутся наказанию…
5. Оплата труда сервентов и работников может производиться зерном в размере, устанавливаемом двумя незаинтересованными фрименами, избранными один — хозяином, другой — сервентом или работником, которые должны учитывать качество и размер проделанной работы. Если они не смогут договориться, будет избираться третий властями соседнего поселка…
6. Если какой-либо сервент сбежит, не вынеся тирании и жестокости своего хозяина или хозяйки, в дом какого-либо фримена из того же поселка, он может в нем оставаться под защитой этого фримена до тех пор, пока не будет отдан должный приказ о его освобождении; при этом предусматривается, что взявший его под защиту сразу же сообщит об этом хозяину, от которого бежал сервент, а также властям ближайшего поселка или констеблю. [Тирания заведомо предполагалась!]
7. Ни один сервент не должен быть передан другому хозяину больше чем на год — ни при жизни его хозяина, ни после смерти этого хозяина исполнителями его воли — без разрешения магистрата или разрешения двух ассистентов…
8. Если хозяин выбьет глаз или зуб своему сервенту, мужчине или женщине, или каким-либо другим образом искалечит его, он должен, если это не результат чистой случайности, отпустить сервента на свободу и компенсировать его каким-либо образом по решению суда. [Случайно искалеченный оставался сервентом и не получал никакой компенсации!]
9. Каждый сервент, который служил верно и добросовестно на пользу своему хозяину семь лет, не должен быть отпущен безо всего; если же он не проявил верности, добросовестности и усердия на своей службе при хорошем обращении с ним хозяина, он не будет отпущен на свободу, пока власти не сочтут, что он выполнил свои обязательства»[146].
Вряд ли после рассказанного о Виргинии и Новом Плимуте следует говорить о
