Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

В английских и нормандских источниках сведений о браке Эстрид с нормандским герцогом не сохранилось (что свидетельствует, надо полагать, о мимолетности этой связи), но зато они есть у писавшего в 40-е гг. XI в. французского хрониста Рауля Глабра (т. е. Лысого): «... среди прочих в Иерусалим отправился также нормандский герцог Роберт с огромным количеством своих соотечественников ... Он умер на обратном пути близ города Никеи и там же похоронен. Из-за этого на его [родине] возникли большие трудности с законным [престолонаследием], так как у него не было рожденного в браке отпрыска, который мог бы взять в руки управление страной. Известно, что когда-то он был женат на некоей сестре короля англов Кнута, которую невзлюбил и развелся с нею, а от наложницы родил сына, дав ему имя предка Вильгельма» (Rod. Glab. IV, 7, 20, p. 108: «... etiam inter ceteros Robertus, Normannorum dux, cum ingenti multitudine sue gentis Iherosolimam proficiscens ... Qui, dum rediret, apud Niceam obiit urbem, ibidemque sepultus quievit. De quo maximum apud suos iccirco extitit iusticium, quoniam non fuerat ei proles ex matrimonio aliqua ad regimen suscipiendum provintie; quamlibet sororem Anglorum regis Canuc (так! — A. H.) manifestum est duxisse uxorem, quam odiendo divortium fecerat, ex concubina tamen filium genuerat, Willelmi nomen atavi ei imponens»). Как видим, Рауль Глабр, в отличие от процитированных выше источников, считает мужем Эстрид не герцога Рикарда II (996 — 23 августа 1026), а его сына Роберта (1027 — 22 июля 1035). Поскольку Адам Бременский приписывает Рикарду не только женитьбу на Эстрид, но и путешествие в Иерусалим (вернее, бегство туда из страха перед Кнутом), т. е. явно путает его с его сыном Робертом, то, вероятно, заслуживает предпочтения версия Рауля Глабра. Это значило бы, что брак герцога Роберта и Эстрид следовало бы датировать либо концом правления Рикарда II, либо кратким периодом правления его сына Рикарда III (1026 — 26 августа 1027), либо началом правления самого Роберта. Трудно допустить, что женитьба и скорый развод Роберта относились ко времени брака Кнута и Иммы (июль 1017 г.), так как датско-нормандские отношения в течение всего правления Рикарда II были по меньшей мере лояльными, хотя Рикард и укрывал при своем дворе сыновей погибшего англо-саксонского короля Этельреда II. Подробно эту точку зрения обосновал Э. А. Фримэн (Freeman, 1, Appendix PPP, p. 771-773; см. также: Lappenberg, 1834, s. 479, Anm. 2; Schmeidler, 1917, s. 114, Anm. 4, и др.; интересно, что Саксон Грамматик предлагает некий контаминированный вариант: с одной стороны, брак относится к началу правления Кнута, с другой — Рикард у Саксона — это не Рикард II, а брат Роберта Рикард III; впрочем, в его сведениях путаница усугублена: Имма названа дочерью Роберта, которому на самом деле приходилась теткой). Вместе с тем Э. А. Фримэн неправ, полагая, будто два известных науке брака Рикарда II — с Юдитой, дочерью Конана, графа Бретани, матерью Рикарда III и Роберта, и некоей Палией, также имевшей от Рикарда двоих сыновей, — не оставляют места для третьего (Freeman, 1, р. 772); напротив: именно в 1017 г. умирает Юдита, в то время как дата женитьбы на Папии (Wilh. Gemmet. VII, 4, p. 248) в точности неизвестна (Steenstrup, 1925, s. 176-179; ср., однако: Douglas, 1950, р. 291-292). Но для наших целей вовсе нет нужды разрешать эту дилемму (она довольно сложна, так что, наряду со звучавшими издавна редкими голосами в защиту версии Адама Бременского [см., например: Dahlmann, 1840, s. 106, Anm. 1], высказывались даже сомнения в том, имел ли нормандский брак Эстрид вообще место: Douglas, 1950, р. 293-295), а достаточно лишь констатировать, что замужество Эстрид за одним изнормандских герцогов, бывшее весьма кратким, могло приходиться либо на время после смерти ярла Ульва (Freeman, 1, р. 471-477; Campbell А., 1949, р. 85; Campbell М. W., 1971, р. 72-73; ср.: Trillmich, 1961, s. 293, Anm. 211; Hallencreutz et al., 1984, s. 123, not. 40), либо, хотя и с меньшей вероятностью, примерно на 1017 г.

Из слов Адама, что именно «Кнут отдал свою сестру Эстрид замуж за короля Руси», следует, что это случилось, когда Кнут уже был самостоятельным правителем, т. е. после февраля 1014 или, что вероятнее, после 1018/9 г., когда Кнут стал также королем датским и единственным братом Эстрид. Тем самым, ввиду всего, сказанного выше, для русского брака Эстрид остаются три возможности: он состоялся либо ок. 1018/9 г., т. е. между избранием Кнута на датский трон (и разводом ок. 1018 г. герцога Рикарда II с Эстрид, если мы принимаем версию Адама, а не Рауля Глабра) и замужеством Эстрид за ярла Ульва; либо после смерти Ульва, но до брака с герцогом Робертом (если верна версия Рауля Глабра), т. е. примерно в 1026 г., так как в 1027/8 г. уже родился герцог Вильгельм; либо после развода Роберта с Эстрид, т. е. после 1026/7 г. Последние две возможности, как уже отмечалось, надо отвергнуть. В таком случае, если доверять сообщению Адама Бременского, русско-датский матримониальный союз приходится датировать 1018/9 г. Это значит, что в качестве предполагаемого мужа Эстрид в расчет может приниматься только кто-то из Ярославичей. Древнерусские источники предлагают единственную кандидатуру — новгородского князя Ильи Ярославича.

Его имя донесено до нас только одним источником — перечнем новгородских князей, который сохранился как в составе «Новгородской Первой летописи» по Комиссионному списку, так и в качестве отдельного приложения к летописи в том же списке: Ярослав Владимирович «идя к Кыеву, и посади в Новегороде Коснятина Добрыница. И родися у Ярослава сын Илья, и посади и в Новегороде, и умре. И потом разгневася Ярослав на Коснятина, и заточи и; а сына своего Володимира посади в Новегороде. И писа грамоту Ярослав, рек тако: по сей грамоте ходите» (НПЛ, с. 161, 470). Большинство из перечисленных в этом отрывке событий отразились в тех или иных летописных сводах, где имеют определенные датировки. Ярослав назначил Константина Добрынича новгородским посадником, отправляясь на Святополка в 1016 г. (ПСРЛ, 1, стб. 141; 2, стб. 128-129; о проблеме датировки см. выше), поскольку летом 1018 г., когда Ярослав вернулся