Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

так и о более позднем времени (шаткие идентификации описаний «Пряди» с реальными событиями на Руси в 1016—1019 гг., которые сами нуждаются доказательствах, не могут, разумеется, служить основанием для датировок). Более того, в «Пряди» определенно сказано, что Эймунд появился в Норвегии после победы короля Олава над пятью упплёндскими конунгами, среди которых был и брат Эймунда Хрёрик (Рыдзевская, 1978в, с. 89-90; Джаксон, 1994, с. 91-92, 104-105); между тем эта победа Олава, согласно «Саге об Олаве Святом», относится ко времени между сватовством Олава к Ингигерд и тингом в Уппсале (Снорри Стурл., с. 212-215), т. е., как увидим чуть ниже, к зиме 1017—1018 гг. Эймунд прибыл в Норвегию «немного спустя», а значит, не ранее, чем в 1018 г., и только после совещания со своими сторонниками и сбора дружины, не желая встречи с королем Олавом, удалился на Русь. Естественно в таком случае, что он уже мог застать там Ингигерд (ср.: Джаксон, 1994, с. 161-162, коммент. 5). Далее, А. И. Лященко вообще не рассматривает возможности, что упомянутая Титмаром жена Ярослава была первой супругой новгородского князя; но сделав такое весьма вероятное предположение, в сообщении мерзебургского хрониста нельзя усмотреть ничего, кроме terminus post quem для сватовства Ярослава к Ингигерд. Титмар ничего не сообщает о результатах миссии митрополита по обмену пленными, так как его сочинение обрывается на событиях сентября 1018 г. Но не было бы ничего удивительного, если бы в результате пережитых бедствий, тягот дальнего пути или по какой-либо иной причине Анна умерла осенью 1018 г. А это значит, что прибывшие «в начале зимы» 1018 г. к ярлу Рёгнвальду послы Олава Норвежского вполне могли получить в это время сведения о русских сватах при шведском дворе (Снорри Стурл., с. 233; ср., однако: там же, с. 234, где об обещании Олава Шведского Ярославу по поводу брака с Ингигерд говорится как о данном «предыдущим летом», т. е. летом 1018 г.; не исключено, что это хронологическое указание просто производно от датировки норвежского посольства к ярлу Рёгнвальду «началом зимы», но в нем можно также усматривать одно из свидетельств в пользу сдвига всей хронологии «Саги» на один год: ср. примеч. 2). Наконец, несостоятельной оказывается и предложенная А. И. Лященко датировка уппсальского тинга, так как она основана на произвольном допущении, что сватовство Олава Святого к Ингигерд должно было непременно произойти сразу же после его появления в Норвегии осенью 1014 г. Такое допущение находится в прямом противоречии с хронологией «Саги об Олаве Святом», которую историк предпочитает не анализировать.

В самом деле, Олав высаживается на норвежском берегу в 1014 г., если следовать общепринятой хронологии;[44] затем он разбивает ярла Хакона, а следующей весной, в Вербное воскресенье, — ярла Свейна, который бежит к Олаву Шведскому и гибнет осенью. Зимой (т. е. 1015—1016 гг.) происходят конфликты между сборщиками даней Олава Шётконунга и Олавом Святым. Летом последний ездит по стране и его везде на тингах признают норвежским королем. Следующей зимой (т. е. 1016—1017 гг.) шведы убивают сборщиков даней Олава Норвежского в Ямталанде, а летом норвежский король сносится с ярлом Западного Гаутланда Рёгнвальдом. К этому времени, как прямо отмечает «Сага об Олаве Святом», Олав «уже три зимы был конунгом Норвегии» (т. е. зимы 1014—1015, 1015—1016 и 1016—1017 гг.) (Снорри Стурл., с. 203). Ради шведско-норвежского мира ярл Рёгнвальд берется посредничать о сватовстве Олава Святого к Ингигерд; сватовство приходится на зиму (т. е. 1017—1018 гг.), а весной (т. е. 1018 г.) происходит тинг в Уппсале, на котором Олав Шётконунг вынужден принять это предложение. Осенью норвежский король ждет невесты в условленном месте, но напрасно. В начале зимы (т. е. 1018—1019 гг.) он отправляет послов к Рёгнвальду, которые узнают здесь из письма Ингигерд, что тем временем приходили сваты от Ярослава. После йоля (т. е. Рождества 1018 г.) Олав Норвежский сватается к Астрид, сестре Ингигерд, и весной (т. е. 1019 г.) женится на ней; той же весной прибывшие к Олаву Шведскому послы Ярослава удостоверяются, что брачный договор остается в силе, и летом (1019 г.) Ингигерд со спутниками отбывает на Русь (там же, с. 179-235).

Таким образом, относительная хронология «Саги об Олаве Святом» не допускает датировки брака Ярослава и Ингигерд ранее 1019 г. Именно к 1019 г. это событие отнесено в «Исландских королевских анналах» (Ann. Island., s. 106, 316, 468; едва ли подлежит сомнению, что датировка «Анналов» вторична по отношению к хронологии «Саги об Олаве Святом»), прочие же скандинавские источники его никак не датируют; см., например, такие памятники XII в. как «История норвежских королей» монаха Теодорика (Theod. Hist., p. 30), анонимная «История Норвегии» (Hist. Norv., p. 123-124) или краткий свод норвежских королевских саг (Agrip, р. 44-45; см. также: Рыдзевская, 1978в, с. 52); нет года и у Адама Бременского (Adam II, 39, р. 94). Ввиду тесных родственных связей между Олавом Шведским и Кнутом (они были братьями по матери), а также политического и военного союза между ними в период английской войны Кнута 1014—1016 гг. полученная датировка русско-шведского союза (сватовство Ярослава — осень 1018, брак — лето 1019 г.) может, на наш взгляд, служить веским аргументом в поддержку предложенной нами гипотезы о заключенном в точности в то же время брачном договоре между сестрой Кнута и сыном Ярослава (брак — в 1019 г.). Своеобразным подтверждением ее, как справедливо заметила Т. Н. Джаксон (1994, с. 160; исследовательница, очевидно, по недосмотру называет Эстрид-Маргарету не матерью, а дочерью Свена Эстридсена), является версия истории о браке Ингигерд и Ярослава, которую находим в только что упомянутой «Истории Норвегии», где супруга «короля Руси Ярослава» («rex Iarezlafus de Ruscia») названа Маргаретой(!) и не дочерью, а сестрой(!) Олава Шётконунга, а тем самым — и Кнута Могучего (Hist. Norv., р. 123-124; Джаксон, 1994, с. 122-123). Такую непонятную путаницу в сюжете, хорошо известном и широко представленном в древнескандинавской устной и литературной традиции, можно, думается, объяснить именно контаминацией сведений об Ингигерд и Ярославе со сведениями об Эстрид-Маргарете, сестре Кнута, и Илье Ярославиче.

Для вящей убедительности нашей гипотезы было бы полезно представить какие-либо данные о военных действиях Кнута против Польши в 1019 г., во время второго похода Ярослава на Киев (в «Повести временных лет» сообщение о нем помещено в статью 1018/9 г., тогда как вся статья следующего 1019/20 г. посвящена пространному описанию битвы на Альте между Ярославом и Святополком: ПСРЛ, 1, стб. 144-146; 2, стб. 130-131; это