Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

замечены исследователями. Так, В. Л. Янин (1966, с. 50-51), указывая на датировку изгнания Давыда из Новгорода в «Повести временных лет» концом 6603, т. е. январем-февралем 1096 г. (ПСРЛ, 1, стб. 229; 2, стб. 219), и двухлетний срок его княжения здесь, предпочитает исправлять летописную дату получения новгородского стола Давыдом на 1094 г.; остающийся промежуток между 1088 и началом 1094 г. вполне согласуется, по мнению исследователя, с данными о пяти годах первого правления Мстислава. Такой выход из положения не представляется убедительным. Счет полными годами, повторяем, несвойствен Древней Руси, да и трудно представить себе, чтобы год вокняжения новгородского князя в новгородской же летописи был указан с немотивированной ошибкой в целых два года: 6603 вместо якобы правильного 6601 (начала 1094) г. В. А. Кучкин (1984, с. 66-67) ограничился констатацией противоречивости хронологических указаний источников, но также исходил как из очевидного из предположения об уходе Святополка из Новгорода и посажении там Мстислава в 1088 г., а тем самым датировал окончание первого княжения Мстислава 1093—началом 1094 г. (эта точка зрения нашла отражение и в справочных пособиях — например, в списке новгородских князей в работе: Goehrke, 1980, s. 481). Между тем такое предположение необязательно, и в более поздней работе В. А. Кучкин (1995, с. 113) справедливо допускал, что, перейдя в Туров, Святополк вполне мог сохранить и Новгород. Однако своей идеи историк не развил и даже еще более осложнил проблему, утверждая, будто «неизвестно, какой князь или наместник какого князя правили в Новгороде в 1088—1093 гг.», хотя ясно, что первое княжение Мстислава при любом способе счета лет должно было начаться еще при Всеволоде Ярославиче; оговорка составителя списка новгородских князей, будто из Новгорода Святополк «иде Киеву» (из чего, казалось бы, надо заключить, что Святополк покинул Новгород только с восшествием на киевский стол в 1093 г.), не может, конечно, перевесить прямого свидетельства того же списка, что Мстислав был посажен в Новгороде еще Всеволодом; ср. также слова, обращенные зимой 1102—1103 гг. к Святополку, уже князю киевскому, новгородцами, которые отказывались принять Святополчича, ссылаясь на то, что «сего (Мстислава. — А. Н.) ны дал Всеволод» (ПСРЛ, 1, стб. 276; 2, стб. 251).

Думаем, что совокупность перечисленных выше хронологических данных с неизбежностью приводит к заключению, что Мстислав Владимирович сел на новгородском столе только спустя несколько лет после того, как Святополк Изяславич получил Туров. В самом деле, если отказаться от якобы самоочевидной датировки вокняжения Мстислава в Новгороде 1088 г., то все противоречия устраняются сами собой. Остается единственное несоответствие: по новгородским данным Давыд Святославич получает Новгород в 6603 г., а по «Повести временных лет» покидает его в конце того же года, тогда как в списке новгородских князей его княжению отведено два года. Однако это несоответствие легко устранимо. Давыд отправился из Новгорода в Смоленск «лета исходяща», после чего новгородцы «идоша Ростову по Мьстислава Володимерича и поемше ведоша и Новугороду, а Давыдови рекоша: не ходи к нам» (там же, 1, стб. 229; 2, стб. 219). Для того, чтобы новгородское посольство добралось до Ростова, уговорило Мстислава (которому, естественно, необходимо было заручиться согласием отца, а вероятно, — и киевского князя Святополка) и вернулось с ним в Новгород, потребовалось, понятно, немалое время, так что посажение Мстислава на новгородском столе совершилось уже в следующем 6604 г. О том же говорит и другой эпизод, описанный в «Повести» под 6604 г. В начале июня, после мира у Стародуба, Олег Святославич отправился в Смоленск, но «не прияша его смоляне» (там же, 1, стб. 231; 2, стб. 221). Вряд ли это было бы возможно, если бы Давыд находился в Смоленске. Это значит, что решение (которого, надо полагать, добивался и сам Давыд Святославич) о возвращении ему смоленского стола взамен Новгорода еще не было принято (ближе к концу лета Давыд уже сидел в Смоленске: там же, 1, стб. 236; 2, стб. 226). Если сделать естественное допущение, что составитель списка новгородских князей располагал датой повторного вокняжения Мстислава, то для срока правления Давыда он по обычному древнерусскому счету (учитывавшему как начальный, так и конечный год, т. е. считавшему начавшийся год как полный) и обязан был получить именно два года.

Итак, в рамках предлагаемой нами гипотезы данные «Повести временных лет» и новгородских источников удается согласовать, так что дата перевода Давыда Святославича из Смоленска в Новгород, сообщаемая «Новгородской Первой летописью» — 1095 г., не нуждается в корректировке. Такой вывод, кстати говоря, объясняет и причину этой, на первый взгляд, не вполне понятной акции: «Иде Святополк и Володимир на Давыда Смольньску, и вдаша Давыду Новъгород» (НПЛ, с. 19, 202). Выражение новгородского летописца «на Давыда» не оставляет сомнений в том, что то была насильственная мера: Святополк и Владимир явно хотели затруднить возможное военное взаимодействие между Давыдом и вернувшимся на Русь в предыдущем году его братом Олегом Святославичем, которому Владимир вынужден был уступить Чернигов (ПСРЛ, 1, стб. 226; 2, стб. 217); так думал уже С. М. Соловьев (2, с. 367), в хронологические нюансы, правда, не вникавший. Подобное объяснение невозможно, если появление Давыда в Новгороде датировать по В. Л. Янину и В. А. Кучкину 1093—началом 1094 г. Впрочем, для нашей темы важнее другое следствие: первое посажение Мстислава в Новгороде приходится относить к 1091/2 мартовскому году, а, стало быть, если полагаться на последовательность перечисления князей в статье «А се князи Великого Новагорода», признать, что в 1088 г. Святополк Изяславич не перешел из Новгорода в Туров, а соединил в своих руках новгородское и туровское княжения, избрав резиденцией родовой Туров. Это, в свою очередь, означает, что после гибели Ярополка Изяславича произошло не ослабление (обмен Новгорода на Туров был бы, несомненно, ослаблением), а, напротив, усиление его старшего брата, которое мыслимо только в рамках нового договора с киевским князем Всеволодом, через три года по каким-то причинам разорванного с вокняжением Мстислава в Новгороде. Не исключаем, что это новое соглашение Всеволода с племянником включало и урегулирование вопроса о наследовании киевского стола после смерти последнего Ярославича. Во всяком случае, на его выгодный для Святополка характер указывают и позднейшие упреки новгородцев Святополку во время уже упоминавшихся переговоров 1102—1103 гг.: «...а ты еси шел от нас» (ПСРЛ, 1, стб. 276; 2, стб. 251); едва ли так можно было бы выразиться, если бы Святополк перебрался в Туров вынужденно. Наконец, разъясняется и совершенно необычное выражение летописца «...иде Святополк из Новагорода к Турову жити (выделено нами. — А.