Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

Иными словами, отвергая датировку послания Иоанна II 1089 г., следует признать безусловно оправданным ее главный мотив — связь инициативы антипапы с политикой германского императора, его покровителя. В 1084 г. Климент при желании имел все возможности обратиться непосредственно к византийским властям: то было время активных переговоров о союзничестве против южноитальянских норманнов между византийским императором Алексеем I и Генрихом IV, который в этой связи в начале 1084 г. совершил даже поход в Апулию (без особого, впрочем, успеха). Следовательно, посольство Климента в Киев приходилось на 1085— 1086 гг. и было вызвано известием о начавшихся именно тогда сношениях между германским императором и киевским князем. Известие это было доставлено Клименту, очевидно, его легатами, участвовавшими в упомянутом майнцском синоде 1085 г. Иначе говоря, мы другим путем пришли к уже сделанному выше выводу о том, что переговоры Всеволода и Генриха IV о союзе, скрепленные браком Евпраксии Всеволодовны с маркграфом Саксонской северной марки, происходили в 1085 г. Если так, то антипольская направленность нового русско-немецкого сближения получает еще одно подтверждение.

Несмотря на внешнее примирение Ярополка с киевским князем после возвращения Изяславича из Польши осенью 1086 г., напряженность, успевшая возникнуть между Всеволодом и Владиславом-Германом, похоже, преодолена не была. Положение не изменилось даже со смертью Ярополка 22 ноября 1086 г. (ПСРЛ, 1, стб. 206) [52] и в 1087 г. — саксонского мужа Всеволодовны. В этом отношении весьма показательны последующие действия польского князя: через полтора-два года после смерти Ярополка Изяславича, в 1088 г. (Rocz. dawny, p. 11; Rocz. krak., p. 53; Rocz. krot., p. 236; Щавелева, 1990, c. 148, 154, 155) он женит Ме́шка Болеславича «на русской девушке» (Gall., I, 29, р. 55: «Ruthena puella»), в которой, вслед за Длугошем (Dlug., 2, а. 1088, р. 161; хронист сообщает и имя княжны — Евдокия: «Князь Мечислав, сын польского короля Болеслава, едва выйдя из юношеского возраста, по устроению дяди своего Владислава ... женился на Евдокии, родной сестре киевского князя Святополка» — «Accepit ... Myeczslaus princeps Boleslai Poloniae regis filius, epheborum etatem parum iam transgressus, Swantopellci Kyowiensis ducis sororem germanam Eudoxiam [последние два слова написаны рукой Длугоша по выскобленному тексту. — А. Н.] nomine»), исследователи обычно видят сестру Святополка (вопреки Длугошу, он тогда еще не занимал киевского стола), единственного оставшегося в живых из сыновей Изяслава Ярославича (Baumgarten, 1927, р. 10, tabl. II, №4; Пашуто, 1968, с. 43, 425, генеалогич. табл. 6, №3; Головко, 1988, с. 59; и др.). В таком случае выбор невесты выглядел бы как демонстративная ставка на Святополка.

Здесь, однако, историк сталкивается с существенными трудностями, потому что распространенная идентификация русской супруги Ме́шка Болеславича как именно Изяславны вряд ли верна, на что уже указывали отдельные скептики (Balzer, 1895, s. 113). Дело не только в том, что сами имена супружеской четы подозрительно напоминают имена польского князя Ме́шка III Старого (ум. в 1202 г.) и его второй жены Евдокии Изяславны, дочери киевского князя Изяслава Мстиславича (1146—1154, с перерывами) (Balzer, 1895, s. 179; Baumgarten, 1927, p. 23, tabl. V, №38; Пашуто, 1968, с. 423, генеалогич. табл. 4, №3; Щавелева, 1990, с. 69-70, коммент. 4; с. 123, коммент. 17). Жена Ме́шка Болеславича должна была быть примерной ровесницей мужа или, возможно, несколько младше его, т. е. родиться не ранее 1069 г., а это сложно совместить как с возрастом Гертруды, жены Изяслава Ярославича, которая появилась на свет ок. 1025 г. и стала матерью Ярополка в первой половине 1050-х гг., так и с возрастом его наложницы, матери родившегося в 1050/1 г. Святополка, существование которой обосновано нами в главе XII, где (табл. 23-24) указано и на еще одно немаловажное обстоятельство: независимо от того, являлась ли гипотетическая Изяславна единоутробной сестрой Ярополка или Святополка, ее брак с Ме́шком был бы неканонически близкородственным в степени 3:2 или 3:3. Каково же в таком случае происхождение русской жены Ме́шка Болеславича?

В соответствии с обстоятельствами 1088 г. существуют следующие теоретические возможности: она могла быть дочерью киевского князя Всеволода Ярославича от его второго брака с матерью Ростислава Всеволодовича; дочерью Ярополка или Святополка Изяславичей от их браков, заключенных, как мы видели, ок. 1072 г.; дочерью Давыда Игоревича, бывшего в 1088 г. князем волынским; дочерью одного из Ростиславичей, южных соседей Давыда, скорее всего — старшего, Рюрика, князя перемышльского, так как дочь самого Ростислава Владимировича, князя тмутараканского, погибшего в феврале 1067 г. (ПСРЛ, 1, стб. 166; 2, стб. 155), была бы старше Ме́шка. Происхождение жены Ме́шка из полоцкой ветви древнерусского княжеского дома маловероятно, поскольку подобному союзу не видно никакого политического оправдания. Первую из названных возможностей приходится, видимо, отвергнуть, поскольку она, как и в случае с Изяславной, предполагает неканонический брак между родственниками третьей степени: и Ме́шко, и Всеволодовна были правнуками Владимира Святославича. Попробуем оценить вероятность остальных вариантов. Для этого необходимо вникнуть в политическую ситуацию второй половины 80-х—начала 90-х гг. XI в. и, прежде всего, попытаться определить характер взаимоотношений между Святополком Изяславичем и киевским князем Всеволодом.

Под 1088/9 мартовским годом в «Повести временных лет» находим лапидарную заметку: «Того же лета иде Святополк из Новагорода к Турову жити» (там же, 1, стб. 207; 2, стб. 199; в списках группы Ипатьевского конец фразы выглядит несколько иначе: «...Турову на княженье»). Однако эта дата не согласуется с датой вокняжения в Новгороде Мстислава Владимировича, внука Всеволода и преемника Святополка на новгородском столе, насколько она восстанавливается по вполне определенным новгородским данным. Согласно каталогу новгородских князей «А се князи Великого Новагорода» в Комиссионном списке «Новгородской Первой летописи», после изгнания и гибели в 1078 г. Глеба Святославича «Святополк седе на столе, сын Изяславль, иде Киеву. И присла Всеволод внука своего Мьстислава, сына Володимеря; и княжив 5 лет, иде Ростову; и Давыд приде Новуграду княжить и по двою лету выгнашя и» (НПЛ, с. 470). Давыд Святославич получил Новгород в 6603, т. е. 1095/6 мартовском году (там же, с. 19, 202), следовательно, первое новгородское княжение Мстислава Владимировича началось в 1090/1 (если считать, что оно продлилось полных пять лет) или в 1091/2 г. (если оно завершилось на пятом году); обычный древнерусский счет лет предполагает именно вторую из этих возможностей. Таким образом, между уходом Святополка из Новгорода и вокняжением здесь Мстислава образуется хронологический зазор в три-четыре года, тогда как согласно упомянутому списку новгородских князей, одно непосредственно следовало за другим.

Эти хронологические трудности уже были