У истоков американской истории. Массачусетс. Мэриленд, 1630-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

том же 1634 г. был принят закон, который запрещал давать на каких бы то ни было условиях землю бывшему сервенту до того, как будет доказано, что он проявлял верность все время своей службы у хозяина[202]. Утвердился «суд графства» (county court): два ассистента в определенные промежутки времени наезжали в поселки для разбора небольших уголовных дел и местных тяжб. При обнаружении серьезных преступлений они передавали дело суду магистрата. Этот суд приговорил колониста Роберта Вея к принудительному труду в качестве сервента на колониста Уильяма Элма до тех пор, пока он не отработает долга в 4 ф. ст.

Тогда же констебли получили приказ без какого-либо расследования подвергать порке сервента, прежде уже наказанного за побег, а теперь задержанного без специальной отпускной записки вне пределов земли своего хозяина[203]. К обычному уголовному наказанию за совершенный проступок или преступление стали нередко добавлять позорящее. Провинившихся обязывали нашивать на одежду яркого цвета букву, с которой начиналось слово, определяющее проступок: «Д» (Drunkard — пьяница), «А» (Adulterer, — ess — прелюбодей, — ка) и др.[204] При строгости нравов и ханжестве пуритан носитель такого знака подвергался очень часто жестокому остракизму, порой пожизненному, особенно тяжелому для женщины в суровом необжитом краю[205].

В апреле 1634 г. магистрат распорядился, чтобы во всех поселениях была проведена перепись, осмотр и обмер домов, а также земельных участков (У, I, 122), дабы «имелась достаточная гарантия для каждого свободного жителя, его наследников и доверенных лиц в принадлежности ему имеющегося наследственного имущества или того, которое он имеет в этих домах и на этой земле, или которым располагает в качестве свободного арендатора (franke-tenements)»[206]. Кроме прямого назначения регистрации имущества и, возможно, налоговых целей[207], а также сдерживания непомерных земельных аппетитов, имелась еще одна. Подходило время созыва очередного Общего собрания. На нем ожидали обсуждения вопросов, уже поднимавшихся Дадли и Коддингтоном, новых требований о принятии во фримены. Наличие данных о законности владения движимостью и недвижимостью могло помочь Уинтропу и его сторонникам в политике ограничения числа фрименов, пополнения их из среды наиболее состоятельных и лояльных им колонистов.

«Алая буква»

Цели поддерживания и укрепления власти губернатора и магистрата служило отданное тогда распоряжение о приведении к присяге на верность существовавшему режиму не только фрименов, но и остальных свободных колонистов (У, I, 122). Той же цели служило нововведение, которое намеревался осуществить Уинтроп, рассылая извещения о созыве Общего собрания: он предписывал, чтобы вместо всех фрименов колонии в Бостоне собрались от каждого поселка по два делегата (У, I, 122). Здесь произошла осечка.

Делегаты поселков действительно прибыли. Но заранее и не для того, чтобы заменить собой остальных фрименов. Они по требовали, чтобы им выдали скрываемую от колонистов хартию для ее досконального изучения. Занявшись этим, делегаты убедились в наличии у фрименов прав, позволявших им ограничить власть магистрата. Они признали предписание губернатора незаконным и настояли, чтобы он объяснил свой поступок[208]. Уинтроп отвечал, что всерастущее число фрименов неизбежно затруднит работу Общих собраний; что для подготовки новых законов необходимы достаточно знающие или подготовленные люди, а не просто имеющие право голоса; таких людей и должны направлять отдельные поселки в Бостон в качестве своих представителей (У, I, 122–123). Какова при этом будет роль Общего собрания, Уинтроп не уточнял, но, как можно понять, она должна была ограничиться тем, что современным языком называется «штамповкой» готовых законов. Законы же, явно надеялся Уинтроп, будут составляться под непосредственным руководством и контролем губернатора и ассистентов, чей авторитет не мог не оказывать влияния на собравшихся фрименов (делегатов).

14 мая 1634 г. началось Общее собрание, длившееся три дня и проходившее «при большом возбуждении присутствовавших»[209]. Главным оратором от делегатов выступал упоминавшийся Израэл Стоутон. Приняли вновь отредактированный текст присяги фрименов[210]. В ней не было никакого упоминания о лояльности королю, но каждый фримен «территории, входящей в территорию данного сообщества», обязан был поклясться, что он «добровольно признает себя подданным правительства этого сообщества», а также поклясться «в верности и преданности этому правительству», оказывать ему помощь и поддержку «лично и своим состоянием», а также выявлять заговорщиков. Но было там и обязательство при обсуждении главных вопросов, которые решаются фрименами, «высказывать свое мнение и голосовать в соответствии с велением собственной совести… не считаясь с авторитетом какого-либо лица или своими симпатиями».

Собрание приняло во внимание предложение Уинтропа о делегатах: «…фримены каждого места поселения (plantation)[211] будут иметь право избирать двух или трех человек от каждого поселка (town) перед каждым Общим собранием для обсуждения вопросов, которые, по их мнению, должны рассматриваться на Общем собрании… Делегаты, избранные фрименами от поселков для защиты интересов этих поселков в делах всего сообщества, будут представлять своих избирателей и голосовать от их имени при обсуждении и принятии законов, при распределении земли и т. д., а также при решении других дел сообщества, которые должны решаться фрименами, исключая только избрание магистратов и других должностных лиц, когда каждый фримен должен голосовать лично» (У, I, 123, сн. 1).

Как можно видеть, инициатива Уинтропа обернулась против него. В обязанность делегатов входило «защищать интересы своих поселков», «представлять своих избирателей и голосовать от их имени». Роль Общих собраний, по сравнению с прежней, увеличивалась[212]. Как предписывалось хартией, Общее собрание должно было впредь созываться четыре раза в год. Только Общее собрание могло принимать фрименов, только оно в составе всех фрименов (или большинства) на своей весенней сессии могло избирать (или снимать) членов магистрата и важнейших должностных лиц. Исключительной компетенцией собраний стало решение вопросов налогообложения, распределения земли, окончательного утверждения прав на земельные владения и другое имущество. Все эти прерогативы собрания фиксировались в упоминавшейся присяге фримена. Число фрименов возросло до 200[213].

Уже на текущем собрании 24 его участника (вероятно, из представителей, приехавших заранее) выступали не только от своего имени, но и как полномочные делегаты отдельных поселков (по три человека от Ньютауна, Уотертауна, Чарлзтауна, Бостона, Роксбэри, Дорчестера, Сагуса и Сейлема)[214].

Утвердив свое право законодателей, учредив институт делегатов, а вместе с этим и частичное самоуправление поселков, фримены не остановились на этом. Демонстрируя свою власть и наказывая амбициозность Уинтропа и его единомышленников, новым губернатором они избрали… Дадли! Заместителем губернатора — Людлоу, а новым ассистентом — недавно прибывшего «богатого джентльмена» Джона Хейнса. Предвидя интриги и сведение счетов, избирали впервые тайно, создав прецедент. После этого тайное голосование стало правилом. Деятельность прежних ассистентов подвергли суровой критике. Однако, как