У истоков американской истории. Массачусетс. Мэриленд, 1630-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин
Призвание торговцев — торговать. Торговля ведется для получения прибыли. Чем больше прибыль, тем вернее путь призванного торговать, тем больший его вклад в пользу общества, тем усерднее «служение Богу». Хотя в обиходе пуритан было принято апеллировать к образу Христа, изгонявшего менял из храма, и к его словам: «Трудно богатым войти в царство небесное» (От Матфея, XXI, 12; XIX, 23, 24), — роль бессребреника не считалась героической. Признавалось похвальным жертвовать на церковь и на бедных, но в меру: не разоряя себя (не нанося ущерба своему «призванию»), не развращая церковь (дабы не уподобилась католическому «капищу»), не поощряя пороков и праздности бедных (не мешая их «призванию»). Поэтому упоминавшиеся личные расходы губернатора на строительство «Нового Иерусалима» не остались без вознаграждения. Постановлением магистрата от 7 июля Уинтропу назначалось получить из казны 150 ф. ст. за личные труды и заслуги, а кроме того — 200–300 ф. ст. в возмещение истраченного им на общественные нужды (У, I, 102).
Члены магистрата все же ввели максимум цен. Он мог задеть кого-то из колонистов, в частности «богатого джентльмена» Джона Хейнса и других «состоятельных людей», прибывших в ноябре на «Гриффине» (У, I, 106) и, возможно, сбывавших втридорога привезенные с собой товары.
Магистрат вынужден был считаться с недовольством, которое проявляли колонисты, возмущенные безудержным ростом цен, и которое могло вызвать новую волну бегства, новые жалобы королевским властям на руководителей колонии, даже угрозу самому ее существованию. Вводя максимум, магистрат выступал защитником основной массы колонистов, но одновременно — собственных членов и других «аристократов»-старожилов от конкуренции состоятельных новичков, а всех местных торговцев — от разорительной конкуренции заезжих английских купцов.
Трудно сказать, четко ли все это представляли себе члены магистрата, но действовали они именно в этом направлении. Это определялось их положением и интересами. Они защищали себя и свою колонию, свой «Новый Иерусалим». То, в чем они вынуждены были ограничить себя и других состоятельных людей, вводя максимум цен, они старались совместно с ними компенсировать за счет наемных работников и сервентов. На помощь приходили соответствующие или приспосабливаемые пуританские идеи. Эти идеи хорошо служили и легко адаптировались, так как определялись потребностями развивавшихся в Европе буржуазных отношений, устанавливаемых теперь в Массачусетсе, при всех особенностях его колониального бытия, которое обусловливало временное вынужденное ограничение свободного предпринимательства, существование «белых рабов».
На «Гриффине», кроме упоминавшихся «состоятельных людей», прибыли также священники Джон Коттон, Томас Гукер и Сэмюэл Стоун. Это были видные представители новой волны пуританской эмиграции. Ее вызвали усилившиеся гонения на нонконформистов после назначения Лода в августе 1633 г. архиепископом. Коттона, хорошо знакомого руководителям колонии, дворянина по происхождению, человека небедного, попросили остаться в Бостоне, тем увеличив число тамошних «аристократов». Его сразу приняли в местную конгрегацию, избрав проповедником. Гукер и Стоун отправились в Ньютаун.
Как только упомянутые люди оказались в Америке, первой заботой магистрата и церковных старейшин стало благоустройство их жизни. Учитывая путевые расходы Коттона и траты на строительство дома, из которого он решил переехать, конгрегация постановила выдать ему 160 ф. ст., собранных у прихожан, на прокормление и строительство нового дома (У, I, 106–111). Заодно утвердили размеры содержания бостонского священника Вильсона. То же происходило в Ньютауне, где Гукер и Стоун стали соответственно пастором и проповедником.
Разумеется, пет ничего предосудительного в возмещении расходов, понесенных губернатором в связи с общественными нуждами, как и в вознаграждении его за труды, действительно немалые, тем более, если учесть, что он нес свои нелегкие обязанности, превозмогая тяжелое горе — гибель двух детей. Нет ничего странного в содержании приходом своих священников. Не может удивить и различие в доходах губернатора, священников и работников. Это различие сохраняется и через 350 лет после описываемых событий, и не только в США. Мы просто отмечаем обнаруживавшиеся признаки социального неравенства. А где есть социальное неравенство — есть недовольные. Где растет неравенство — растет недовольство. В «Журнале» Уинтропа приведены факты, относившиеся к концу 1633 г., которые можно рассматривать как симптомы этого недовольства. Судя по характеру записей, губернатор не придавал этим фактам того серьезного значения, которое они имели, повлияв и на его судьбу, и на жизнь колонии.
Один из них — недовольство колонистов повышением цен, что отмечено в «Журнале» в ноябре 1633 г. Обратимся к записи от 5 декабря: «Господь дал Коттону возможность — после долгих раздумий — установить с помощью Священного писания, что содержание священника, так же как другие нужды церкви, должны оплачиваться из общих сумм, или казны, которая должна пополняться из еженедельных поступлений; с этим согласились» (У, I, 116). Простая констатация случившегося. Однако случилось нечто большее, чем подразумевали участники события, включая автора «Журнала». Коттон сделал первый шаг по пути, ступая по которому, он постепенно превратится в главного идеолога теократии Массачусетса. «С этим согласились». Но все ли? Убеждал ведь кого-то Коттон. С этим согласились, но не соглашались с другим. Так, пастор сейлемской церкви Скелтон и вернувшийся летом в Сейлем Роджер Уильямс[193] возражали против намечавшегося по какому-то делу созыва в Бостоне совещания священников. Они усмотрели в замысле бостонцев покушение на независимость церквей и попытку синодального управления ими, «ведущую к пресвитерианству или суперинтендантству» (У, I, 112–113). Уинтроп называл опасения сейлемцев беспочвенными, но последующие события доказали их основательность.
Первые фортификации
Продолжалась борьба вокруг вопроса о прерогативах губернатора и полномочиях магистрата. Ньютаун, где обосновался Дадли, отказывался, как когда-то Уотертаун, посылать людей или вносить деньги для сооружения укреплений, возводившихся вокруг Бостона (У, I, 113–114). На совещании 11 ноября, где обсуждался размер содержания священников, недавно приехавший ассистент Коддингтон обвинил Уинтропа в том, что тот присвоил себе право распределять земельные участки и «лишил остальных свободы» (У, I, 114). Коддингтон мог стать союзником Дадли но каким-то личным мотивам. Его, как и некоторых других «состоятельных людей», могла не устраивать политика магистрата и губернатора, сдерживавшая спекуляцию и неограниченный захват земель. Может быть, он имел в виду конкретную меру — постановление от 3 марта 1633 г., согласно которому отдельным лицам запрещалось без разрешения магистрата покупать землю у индейцев[194]. Так или иначе оппозиция Уинтропу внутри магистрата усиливалась.
Упомянутое постановление от 3 марта затрагивало отношения колонистов с индейцами. Как в Новом Плимуте и Виргинии, местные индейцы были миролюбивы и проявляли к
