Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

Так их и рассматривали современники.

С тех пор как тысячи и тысячи экспроприированных и изгнанных из деревни крестьян превратились в бедняков, угрожавших общественному благополучию страны, термин «poor» («бедняк») становится официальным термином[107] королевских статутов и судебных постановлений.

Эти «бедняки» могли либо иметь работу, тогда они были работавшими бедняками — «labouring poor», — либо быть лишенными таковой, тогда они вынуждены были бродяжничать в поисках ее, перебиваясь случайными заработками, милостыней, — это «idle poor» («праздные бедняки»). Но в том и в другом случае «poor» означает новую, почти неизвестную классическому средневековью социальную категорию людей, полностью лишенных какой бы то ни было собственности[108], какого бы то ни было источника независимого существования.

Познакомимся сначала с положением «работающих бедняков» Англии первых Стюартов, с тем чтобы ярче себе представить жизнь той массы людей, которые были осуждены окружающей их действительностью на «лень».

Наиболее общим и наиболее часто встречающимся в наших источниках термином, обозначающим наемного рабочего, является labourer (laborer, worksman, journeyman, servant). Однако наряду с употреблением его в таком общем, широком смысле термин «labourer», как уже указывалось, употребляется в социальном смысле для обозначения собственно сельскохозяйственного рабочего, иначе говоря, рабочего неремесленной квалификации.

Но именно здесь начинаются для исследователя вопроса терминологические трудности. Так как рабочие промышленных, точнее говоря, ремесленных квалификаций назывались точно так же, как хозяева, — портной (taylor), ткач (weaver), красильщик (dyer), валяльщик (fuller) и т. д. и т. п., — то подчас трудно решить, о ком идет речь в том или ином случае — о хозяине или о его слуге[109]. Таким образом, handicraftsman, artificer, т. е. ремесленник, может означать в XVII в. и наемного рабочего.

Если в этих случаях проявляется столь характерная для того времени удивительная устойчивость терминов при не менее удивительной изменчивости обозначаемых ими явлений, то столь же наглядный пример того же рода мы встречаем и в другом чрезвычайно распространенном термине, которым обозначался наемный рабочий XVII в., — servant (слуга).

Само собой разумеется, что одно дело — домашний слуга феодала — лорда — и совершенно иное — наемный «слуга» производительного труда[110]. В таких случаях приходится руководствоваться сословной принадлежностью хозяина. У ткача, красильщика, кузнеца или на солеварне, у плавильной печи, в угольной шахте, наконец, у йомена этот термин будет меньше всего означать лакея, официанта, выездного кучера и т. д., а главным образом — работника производительного труда, рабочего в собственном смысле слова.

Уже констатируемая нами множественность терминов для обозначения наемного рабочего первой половины XVII в. сама по себе свидетельствует о распространенности этого социального явления.

Возникновение «рабочего вопроса» в обществе неизбежно влекло за собой и необходимость его законодательного регулирования.

Маркс справедливо усматривает начало рабочего законодательства в Англии в знаменитом «Статуте о рабочих» Эдуарда III 1349 г.[111] Однако для нас будет достаточно проанализировать английское законодательство, регулировавшее условия наемного труда, лишь в той мере, в какой оно влияло на положение наемных рабочих первой половины XVII в., иначе говоря, действовавшее рабочее законодательство этого времени.

С этой целью мы обратимся к статуту 5-го года Елизаветы (1563 г.) — знаменитому «Статуту об учениках», лежавшему в основе «рабочей политики» Стюартов.

Регулируя профессиональную принадлежность рабочих в чисто средневековом, цеховом духе, закон 1563 г. ставит в качестве предварительного условия для желающего трудиться в данной отрасли ремесла или даже шире — в данной сфере хозяйственной деятельности вообще (art, mystery, occupation) прохождение 7-летнего ученичества.

А так как экспроприированные массы крестьянства составляли основную массу наемных рабочих, что само по себе означало для них необходимость новой профессиональной выучки, то прохождение «ученичества» (apprenticeship) было необходимым началом их пути к наемному рабству. В первой половине XVII в. институт «ученичества» прикрывал собой по сути дела самые жестокие формы эксплуатации наемных рабочих, формы, сплошь и рядом ничего общего не имевшие с «ученичеством» в собственном смысле слова[112].

Наиболее характерной, отличительной чертой наемного труда в Англии, судя по данному статуту, был принудительный характер «найма» — внеэкономическое принуждение рабочего, насильственное закабаление его при помощи государства.

В самом деле статья 3 статута гласит: «Каждый неженатый (unmaryed) или моложе 30 лет, получивший выучку в данном ремесле (craft) и не имеющий своей земли с чистым доходом в 40 шиллингов в год или движимого имущества стоимостью в 10 фунтов, обязан по желанию и требованию любого мастера соответствующей специальности поступить к нему в услужение».

Уйти от хозяина рабочий мог только по истечении условленного срока или по разрешению мировых судей[113]. Ему запрещалось покидать свой приход даже по истечении данного договорного срока иначе, как по письменному свидетельству констебля и двух почтенных домовладельцев прихода[114].

В первом случае ему грозило месячное тюремное заключение и штраф в 5 фунтов в пользу оставленного хозяина[115], во втором — наказание, предусмотренное для «упорствующих бродяг»[116].

Рабочий день для всех наемных рабочих устанавливался в его минимальных границах. Нередко он должен был длиться 15 часов[117]. Законом предусматривался 272-часовой перерыв на завтрак, обед и ужин, что, впрочем, как мы увидим ниже, редко соблюдалось.

Что же касается заработной платы, то анализируемый статут в статье 3 открывал широкую возможность для ее максимального понижения. На первый взгляд способ регулирования оплаты рабочих напоминает применение принципа подвижной шкалы.

Статут (ст. 11) уполномочивает мировых судей ежегодно устанавливать с помощью честных и солидных лиц графства заработную плату рабочих в соответствии с рыночными ценами на продукты питания.

О том, что эти «расценки» («rates») «различных видов труда» имели в виду максимум заработной платы, а не ее минимум, свидетельствует статья 13 статута, предусматривавшая 10-дневное заключение и штраф в 5 фунтов для лица платящего, и 21 день тюремного заключения для лица, получающего «плату сверх установленной» («wages above rate»).

Яков I распространил эту систему регулирования заработной платы на все другие категории рабочих страны, в том числе на ткачей и красильщиков[118].

Подлинная сущность этой «справедливой» политики заработной платы, осуществлявшейся английским абсолютизмом, раскрывается как нельзя более наглядно при анализе практики мировых судей в этой области.

Но, может быть, наиболее многозначительной для выяснения положения наемных рабочих Англии изучаемой эпохи является 28-я статья статута.

В случае если кто-либо (из имущих лиц) потребует подлежащего действию закона к себе в ученики, а тот откажется от этого, то по жалобе такого лица мировые судьи имеют полную власть заключить отказавшегося под стражу, где он должен оставаться до тех пор, пока не примет предложение служить.

Внеэкономическое, прямое насилие над работником,