Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

Джеймс Хупер из Питни применял к своему ученику столь «незаконные меры исправления» («unlawfull Correction»), что тот сделался инвалидом.

Две дочери Роберта Холкомба были отданы в ученицы Елизавете, жене Джона Осберна из прихода Чью сроком на 9 лет. Хозяева обращались с ними «жесточайшим образом», применяли к ним «незаконные меры наказания», не давали им достаточного содержания и поставили их на грань голодной смерти («they are like to starve and perish for want»).

Ричард Авери из прихода Энмор жалуется на то, что хозяева столь жестоко обращались с его дочерью, отданной к ним в учение, что у нее отнялись ноги и ее привезли домой на тачке.

Ричард Блэк из Таунтона столь варварски обращался со своими тремя учениками, что каждый раз приходилось опасаться за их жизнь.

Джон Попхем, ученик некоего Джона Мортона, в результате плохого обращения с ним хозяина потерял ногу и тут же был прогнан хозяином со двора.

Некий Натаниэль Френч из прихода Шептон посылал своего ученика Уолтера Брука побираться по окрестным приходам и таким образом заставлял содержать себя. Между тем Натаниэль получал 2 фунта на его содержание, однако покинуть такого хозяина ни ученик, ни слуга не мог.

Этот мартиролог английского молодого рабочего XVII в. можно было продолжить до бесконечности.

Читая десятки и сотни записей подобного рода, мы не должны забывать, что они почерпнуты не из литературного источника, сентиментальный автор которого мог бы преувеличить зло и рисовать картину в слишком сгущенных тонах. Наш источник содержит сухие и по виду бесстрастные протокольные записи, говорит языком судебного постановления, в котором социальное зло в гораздо большей степени сокрыто, нежели разоблачено.

И во всех этих случаях мы ни разу не встретили постановления о каком-либо даже чисто номинальном наказании совершившего преступление хозяина. Единственно, па что отваживаются в этих из ряда вон выходящих случаях мировые судьи — разорвать договор и считать «ученика свободным от ученичества» у данного хозяина[124]. Таким образом, только оказавшись на грани смерти, в условиях, какие подчас возмущали даже дремлющую совесть продажных мировых судей, будучи искалеченным и неспособным к труду, ученик мог покинуть, наконец, хозяина, выйти из-под его власти.

Зато за малейшие проступки рабочих и учеников ждали плети, позорные столбы, колодки и исправительный дом, если не виселица.

Анна Уотерс из прихода Пильтон обвинялась в краже у своего хозяина шерсти на сумму в 4 пенса. Мировые судьи решили ее примерно наказать. «Преступницу» тут же заковали в колодки и в базарный день 6 января выставили у позорного столба на площади с клочком украденной шерсти для острастки других неимущих.

Женщины-работницы и ученицы, отданные под бесконтрольную власть хозяев, десятками и сотнями подвергались наказаниям за «легкое поведение», в то время как респектабельные отцы их незаконнорожденных детей искупали свой грех взносом нескольких пенсов в неделю в благотворительную кассу прихода.

Власть мастера над личностью принудительного ученика ярко выступает в тех случаях, когда последний уступается, передается другому как вещь, на которую предъявляются «имущественные права».

Уильям Эллиот, йомен, уступил своего ученика Роберта Эдварда каменщику Уильяму Ротвеллу.

Томас Кауфорд жалуется мировым судьям на то, что некий Джон Бултмил «сманил его ученика», что равносильно его полному разорению.

Джон Бард был отдан в учение Джону Гиббу с целью «обучить его сельскому хозяйству», но тот, найдя ученика непригодным, передал его кузнецу сроком на 12 лет, т. е. распорядился его судьбой по своему усмотрению, не спросив ни его согласия, ни согласия родителей.

Вместе с тем закон сурово преследовал тех учеников, которые самовольно покидали своего хозяина.

«Законом запрещается, — гласит постановление мировых судей, — кому-либо приютить у себя чьего-либо ученика, если он предварительно не был освобожден властями от ученичества у прежнего хозяина».

Неоднократное повторение такого рода постановлений свидетельствует о неэффективности их. Ученики бегут от своих хозяев, как крепостные бежали в прошлом от своих лордов, несмотря на угрозу заключения беглых в исправительные дома и тюрьмы.

Эдуард Сейвор был «отдан в ученики» Джеймсу Мерчет сроком на 8 лет, но вскоре бежал от него.

Францес Хилл, ученица некоего Христофора Хэддона, бежала от хозяина, но была схвачена и водворена на прежнее место; вскоре она бежала от него вторично, но снова была поймана и предстала перед мировыми судьями.

Условия жизни этой ученицы были столь бесчеловечны, что она заявила, что скорее повесится или утопится, нежели согласится работать у прежнего хозяина.

Положение взрослых рабочих — подмастерьев почти не отражено в бумагах мировых судей. Точно так же в них не отражено и положение огромных масс мануфактурных рабочих. Для его изучения нужны иные источники и прежде всего account Ьоокз различных предпринимателей.

Однако даже далеко не достаточные и эпизодические источники, которые нам доступны, позволяют как нельзя лучше подтвердить мнение современников о том, что Англия первых Стюартов была «сущим адом для наемных рабочих».

2. Проблема пауперизма при первых Стюартах и сущность системы вспомоществования бедным

Проблема английского пауперизма в XVI–XVII вв. теснейшим образом связана с проблемой так называемого накопления капитала, которая лежит в основе всего процесса становления капиталистического способа производства.

Пауперизм в XVI–XVII вв. — явление общеевропейское. Однако если в других странах Западной Европы он был результатом разложения средневековых отношений под влиянием главным образом простого товарного производства, то в Англии он был прежде всего результатом качественно иного процесса — процесса насильственного отрыва массы непосредственных производителей от средств производства. Именно этим объясняется ни с чем не сравнимая острота пауперизма в предреволюционной Англии.

Аграрная революция в Англии выбрасывала из земледелия такое количество рабочей силы, превращавшейся в наемных рабочих, какое не могло быть поглощено ни тогдашней мануфактурой, ни новыми капиталистическими формами производства в самом сельском хозяйстве. И как следствие тюдоровский и стюартовский абсолютизм оказался перед проблемой, совершенно неразрешимой в тех условиях, — ликвидации или хотя бы торможения распространения пауперизма в стране.

Отвечая на вопрос о причинах массового пауперизма в Англии, Генри Арт, автор памфлета «Обеспечение бедных», указывает, между прочим, на следующих виновников[125].

Это прежде всего те, кто, желая вести роскошную жизнь, повышают (до уровня рыночных) обычные ренты держателей или продают один манор за другим своим кредиторам, которые поступают таким же образом, заставляя держателей платить за «гордыню лордов».

«Бедняков фабрикуют» также те безрассудные угнетатели — лорды, которые либо изгоняют держателей из деревни, расширяя таким образом свои домены за счет их держаний, либо повышают сверх всякой меры ренты держателей, либо, наконец, вынуждают их продавать все свое имущество, делая их неспособными вести