Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

Четвертым «сортом» «делателей бедняков» Генри Арт считает ростовщиков, а также перекупщиков, скупщиков зерна и другого продовольствия с целью повышения сверх всякой меры рыночных цен на предметы первой необходимости[126] и, наконец, юристов-крючкотворцев, разоряющих людей бесконечными тяжбами в целях собственного обогащения, и других им подобных «рыцарей наживы».

С другой стороны, буржуазные историки не видят и не желают видеть неразрывной связи «системы вспомоществования бедным» с рабочим законодательством. Для нас же — в этом существо проблемы.

Протоколы квартальных сессий являются ценнейшим источником для разоблачения фальши и лицемерия всей системы «вспомоществования бедным», для выявления ее реального существа в условиях предреволюционной Англии.

Система «вспомоществования бедным» при первых Стюартах регулировалась актом 39-го года Елизаветы (1597).

Согласно статье 3 этого статута церковный староста и 4 зажиточных домовладельца (substantial Housholders), живущих в данном приходе, назначаются ежегодно мировыми судьями в качестве управляющих приходской благотворительностью.

В обязанности им вменялось «трудоустройство» детей тех родителей, которые, по их мнению, неспособны были их содержать, а также всех, кто был лишен средств к существованию.

Им предоставлялось право путем раскладки (rate), пропорциональной доходу прихожан, собирать суммы для закупки сырья (льна, конопли, шерсти, железа) и оборудования, необходимого для привлечения к труду неимущих, а также для содержания тех бедных, которые неспособны в силу старости или недуга к физическому труду.

Церковному старосте и управляющим деревенской благотворительностью разрешалось отдавать детей бедняков в принудительном порядке в ученики хозяевам по своему усмотрению, мужчин — до 24 лет, женщин — до 20. Под страхом быть наказанными беднякам запрещалось собирать милостыню за пределами своего прихода.

За счет приходов должны были содержаться бедняки, заключенные в тюрьмы, исправительные и работные дома, помещенные в госпитали и дома для престарелых[127].

Уже из текста самого статута следует, что бедняки должны были содержать себя сами. С этой целью приходские власти вправе были их отдавать в услужение имущим хозяевам в качестве принудительных слуг и учеников или заключать в работные дома. Запрет беднякам покидать свой приход был по-существу запретом даровым рабочим покидать своих хозяев.

Во что на практике выливалось «трудоустройство» учеников и слуг, мы могли уже воочию убедиться выше. С другой стороны, из уже упомянутого выше памфлета Генри Арта можно судить о том, что означала на деле закупка приходами сырья для предоставления «заработка» беднякам.

Автор сообщает, что в его родном приходе Уэйкфилде, «хвала богу», имеется не только исправительный дом, но и «честные суконщики», обязанные «предоставлять работу» всем беднякам, выплачивая им 5 или 6 пенсов за превращение шерсти в пряжу.

Таким образом, перед нами яркий пример распространения домашней мануфактуры под вывеской «вспомоществования бедным», причем с неслыханно жестокими условиями труда.

После этого автор с истинно пуританским благочестием заключает, что «если кто-либо страдает от нужды, вина в нем самом».

При первых Стюартах в связи с глубоким и затяжным хозяйственным кризисом 20-х годов XVII в. пауперизм среди народных низов города и деревни принял столь угрожающие размеры, что оказался на ряд лет в центре внимания Тайного совета в Лондоне и органов местного управления в графствах.

С начала 20-х годов со всех концов страны и в особенности из районов суконной мануфактуры в Лондон идут тревожные вести о принимающем катастрофические размеры росте численности бедняков, оставшихся без работы, а следовательно, без средств к существованию. Так, в одном лишь приходе Сомертон, в графстве Сомерсет, власти насчитывали 300 бедняков, а это ничем не примечательный пригород. В селении Лонгсэттон 60 человек бедняков получали содержание от прихода. Но 80 человек не имели «ничего другого, кроме рук, протянутых за милостыней». Приход Салтфорд «сверх всякой меры был отягчен» множеством бедняков.

В 1630 г. в графстве Сомерсет было подсчитано, что число бедняков, вынужденных жить на средства прихода, с 1610 по 1630 г. увеличилось в 3 раза («three times as many»). При этом ярко бросается в глаза, что Тайный совет связывает вопрос об обеспеченности бедняков работой с «общественным спокойствием» в стране. Таким образом, недовольство низов Англии нарастало и ускоряло назревание революционного кризиса в стране.

Так, в распоряжении, направленном Тайным советом в 1622 г. мировым судьям сукнодельческих графств, говорится: «Мы не можем терпеть, чтобы суконщики по своему желанию и без ведома совета увольняли своих работных людей, которые, будучи многочисленны и в большинстве являясь бедняками, в этих случаях своими жалобами нарушают спокойствие и управление в тех краях, где они живут. Это должно быть правилом, которым должны руководствоваться торговец шерстью, суконщик и купец».

Как явствует из протоколов квартальных сессий мировых судей, практика «вспомоществования бедным» при первых Стюартах являлась фактически институтом порабощения людей наемного труда. «Трудоустройство бедняков» («to Work») было самой бесстыдной формой поставки принудительных слуг зажиточной части прихода.

По своему положению принудительные слуги стюартовской Англии весьма напоминают белых рабов Северной Америки. Они отдавались в распоряжение хозяина. Власть последнего над «обязанным слугой» («covenant servant») была столь всеобъемлющей, что разве только исключала право убить слугу. Рабочий день, характер труда, содержание слуги — все это зависело от воли хозяина, который, кстати, именуется господин (master), как и заокеанские владельцы белых рабов. «Трудоустроенный» не мог бежать от хозяина, ибо ему грозили все ужасы «кровавого законодательства» против «неисправимых бродяг».

Он не мог перейти к другому хозяину, так как тот не имел права принять его без согласия прежнего. На страже интересов хозяев стояла вся полицейская система страны. В протоколах мировых судей имелось много случаев, когда хозяева предъявляют претензии на своих слуг, предъявляют иски к сманившим их или принявшим на работу без их ведома. Имеются вердикты о возврате учеников или слуг на прежние места. Всякие попытки наемного рабочего превратиться в самостоятельного хозяина жестоко пресекались.

Стоило наемному рабочему жениться и сделать малейшую попытку трудиться на себя, как ему немедленно предлагали искать другой приход, запрещали под страхом высоких штрафов сдавать ему в наем жилье, не говоря уже о том, что ему ни в коем случае не разрешалось воздвигнуть на общинной пустоши собственную хижину.

Ричард Хоскин 3 года жил в приходе Йврериз в качестве рабочего-ткача (journey man) у некоего Джорджа Ли. Но стоило ему жениться и снять в аренду «жилище с ткацким станком», как приходские власти заставили хозяина выгнать его из дому, запретив при этом всем другим пускать его к себе. В результате он с женой оказался под забором.

В этом эпизоде отчетливо раскрывается смысл рабочего законодательства — рабочий, не должен ни в коем случае превращаться в независимого производителя, он не должен ускользать из цепких