Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

Естественно, что от этого социально опасного и беспокойного соседства бедняков приходские собственники старались избавиться всеми средствами, вплоть до применения силы. В стюартовской деревне шла повседневная непрекращающаяся война с Коттерами, угрожавшими собственности и спокойствию имущих. Правда, приходские власти нередко закрывали глаза на появление и поселение у них «чужаков» и «пришельцев» при условии, что они достаточно молоды и здоровы, чтобы идти в услужение, но, как только они теряли свою цену в качестве рабочей силы, их тут же «обнаруживали» и изгоняли из прихода под предлогом соблюдения законодательства против бродяг.

Уильям Бушер, рабочий (labourer), пока был молод, работал в различных селениях Сомерсета и Глостера; теперь, жалуется он мировым судьям, он уже не может трудиться и поэтому не может найти себе места, где бы он мог поселиться, так как везде его преследуют и изгоняют приходские власти.

Уильям Лейн жил в приходе Родни 20 лет, все это время кормился своим трудом, но получив увечье, утратил трудоспособность. Его схватили констебли, перевезли в Дройкот и бросили в коттедж, треть которого принадлежит ему, ширина этой трети — 4 шага или около этого.

Ральф Бенет 10 лет жил в приходе Хаттон и только один год — в приходе Блидон, но, как только он впал в немощь, ему немедленно было приказано убираться из Хаттона в Блидон.

Джеймс Хард, «бедный рабочий», в течение двух лет жил в приходе Уэстер в помещении, которое снимал на собственные средства. Он прилагал много усилий (he had taken great pains), сообщается в жалобе мировым судьям, чтобы содержать себя, жену и двух детей; он до сих пор не был обузой прихода и надеется, что никогда ею не станет, но приходские власти требуют от него внесения большого залога в качестве гарантии, чего он сделать не может, так как он лишь бедный рабочий (he is but a poor laborer). Он просит разрешения жить в приходе хотя бы до тех пор, пока не прибегает к чужой помощи.

Так называемая система «вспомоществования бедным» была по сути дела системой избавления от бедных путем их изгнания из прихода, как только они становились непригодными для каторжного труда на приходских богатеев.

Дионисия Индоу, ранее проживавшая в Лондоне, была схвачена как «бродяга» в приходе Марток, где проживал ее муж. Приходские власти, найдя этот предлог ложным, немедленно отправили ее обратно в Лондон, в приход «Всех святых», где она в последние годы проживала. По прибытии в столицу она снова была схвачена и по приказу лорда Верховного суда королевства вторично насильно отправлена в Марток, где ею занялись мировые судьи Сомерсета. Выяснив, что ее муж когда-то был учеником купца Ричарда Морета в лондонском приходе «Всех святых», близ Тауэра, несчастную под конвоем снова отправили в Лондон. Но ее снова схватили и приказали в третий раз немедленно убраться в Марток. Однако и на этот раз, как только она появилась в своем «родном приходе», мировые судьи под конвоем заставили ее совершить седьмое по счету «путешествие» между Сомерсетом и Лондоном, которое по кратчайшему пути длилось 18 суток, путешествие, исполненное мук голода и холода, истязаний и унижений.

Вместо того чтобы изыскивать средства для содержания бедных, приходские власти находили все новые средства для физического избавления от них, вели скрупулезнейшее расследование, где оказавшийся в данном приходе бедняк был зачат, где он родился, где жили до брака его родители, где жил он сам с момента трудовой деятельности и т. д.

Так, расследовав уже упоминавшееся нами «дело» вдовы Уэлчмор, приходские власти Эддингтона сообщили мировым судьям, что в их приходе родился лишь один ребенок, а трое детей родилось в приходе Бэджворс. Тогда констебли вырвали из рук матери этих троих и переслали их в указанный приход. Но «попечительство о бедных» Бэджворса отправило детей обратно в Эддингтон, «где живет их мать и жила задолго до этого».

Когда Джон Лидер, проживавший в Бристоле, «в результате болезни впал в бедность», его поторопились выслать из города в приход Норткэрри, «по месту рождения». В пути он впал в полную немощь и не мог больше передвигаться. Когда же его, наконец, довезли туда, то приходские власти отказались его принять и распорядились отправить обратно в Бристоль «как можно быстрее (with all speed) и по ближайшей и прямой дороге».

Уильям Хард несколько раз пересылался из прихода Ист-Чиннок в приход Лонгсэттон под предлогом того, что «там живет его бабушка», между тем она сама находилась в доме для бедных.

Когда на руках «попечителей о бедных» прихода Шепвик оказался брошенный матерью грудной младенец, именитые мужи прихода не остановились перед тем, чтобы самолично перенести его в приход Гластон, где, по их сведениям, раньше жил отец ребенка. После того как ведающие призрением бедных этого прихода отказались его принять, они бросили его у церковных дверей, «а сами поспешно бежали».

Александр из Брэдфорда просит мировых судей, чтобы они «выпроводили» большое число бедных и немощных людей за пределы прихода.

Джеймс Эдвард был схвачен в приходе Стоклейн (Сомерсет) и в качестве «бродяги» подвергнут наказанию кнутом, после чего его отправили в приход Хинтонмэри, в графство Дорсет, откуда он родом. Но отсюда его обратно возвратили в Сомерсет. Так шесть раз его заставляли плестись под стражей туда и обратно из графства в графство. Удивительно ли, что в конечном счете он скончался на дороге.

Сплошь и рядом задержанные не могли назвать селение, где они родились, а указывали дорогу, лес, поле.

Так, например, Элизабет Лили заявила, что она родилась между приходами Хаттон и Кейншем. Ребенок некоего Митчелла родился в лесу, близ прихода Доветинг.

Так, под предлогом исполнения законов о «вспомоществовании бедным» в стюартовской Англии на деле велась самая беспощадная война с ними. В любую погоду их изгоняли из приходов на большие дороги, травили собаками, за ними гонялись приходские дозоры. Тысячи и тысячи гонимых голодом, одетых в лохмотья людей бродили по дорогам и лесам страны, засыпая в придорожных канавах. Здесь рождались дети, валялись больные и немощные и умирали вконец истощенные, преследуемые и презираемые жертвы алчности богатых.

В скупых и бесстрастных записях квартальных сессий подчас раскрываются своеобразные, исполненные подлинного трагизма биографии наемных рабочих стюартовской Англии.

О некоем Ричарде Флисе сообщается следующее:

Родом он из прихода Чью-Магна (Сомерсет); 20 лет тому назад он прибыл в Чьютон, того же графства, в качестве рудокопа и стал копать руду на горе Мендип. Все это время он жил у некоего Уафта, платя