Штауфены. от Лотаря до Фридриха II - Карл Хампе

Впоследствии Фридриха II упрекали в том, что оно упустил последний шанс укрепить немецкую королевскую власть, предпочитая решать более приятные задачи к югу от Альп. Его связь с Германией имела чисто династический характер, своей родиной он считал Сицилию. На первом плане, однако, у молодого императора находились не эмоции, а трезвый расчет. Он не имел ни желания, ни возможности вернуться к старому плану Генриха VI и попытаться соединить Империю и Сицилийское королевство в одно нераздельное целое.

Тем не менее, все эти земли находились под его скипетром, и на вопрос о том, в какой части владений больше шансов превратить свою номинальную власть в реальное господство, ответ звучал однозначно — на Сицилии, где сильное норманнское королевство прекратило свое существование всего два десятилетия назад, права короны сохранились в полном объеме, а внутреннее сопротивление представлялось умеренным. Гораздо сложнее оказывалось укрепить власть императора в континентальной Италии, поскольку понесенные там потери можно было вернуть только в ходе столкновения с папством. Хуже всего обстояли дела в Германии, где по-прежнему царили натуральное хозяйство и ленная система; прогрессивному итальянцу они казались чуждыми.

Можно согласиться с тем, что у королевской власти в Германии все еще были шансы укрепить свое положение. Однако, чтобы сделать это, требовалось нанести поражение одновременно как папе, так и территориальным князьям, то есть тем самым силам, которые привели Фридриха II к власти. Смысла ставить перед собой подобную задачу не было. Таким образом, вполне очевидны причины, по которым Фридрих II начал свои реформы на юге и только потом начал продвигаться на север. Однако, чтобы обрести свободу действий в Италии, императору приходилось идти на новые уступки немецким князьям — что, естественно, еще больше осложняло последующую централизацию власти.

В это же время курия поставила перед собой задачу как можно скорее разорвать династическую связь между Империей и Сицилийским королевством. Иннокентий III, все еще располагавший козырной картой в виде императорской короны, в 1216 году добился от Фридриха II важной уступки. Король пообещал сразу же после коронации в Риме отказаться от сицилийского престола в пользу своего малолетнего сына Генриха и согласовать с папой кандидатуру регента. Собирался ли Фридрих всерьез выполнять свои обещания, мы не знаем. Вероятно, он надеялся после коронации тем или иным способом похоронить их. И действительно, в дипломатической борьбе с преемником Иннокентия III он смог одержать победу.

Этим преемником стал Гонорий III, находившийся на папском престоле с 1216 по 1227 год. Еще в бытность свою кардиналом и камергером он проявил себя как прекрасный финансист и управленец. В роли первосвященника он планировал укреплять позиции Церкви, заниматься ее внутренним устройством и обеспечить надежную финансовую основу. Кроме того, ему перешла по наследству масштабная задача подготовки нового крестового похода. Гонорий III был честным и мягким человеком, предпочитавшим действовать примирительно. Он не любил политическую интригу, в то время как его оппонент, Фридрих II, вскоре показал себя достойным учеником Иннокентия III.

Император прекрасно видел ту возможность, которую открывал текст договора: да, он отказался от личной унии на время своего правления, но буква соглашения совершенно не воспрещала вновь объединить короны при его преемнике. Именно к этому Фридрих II вскоре стал открыто стремиться. Если бы удалось обеспечить будущую передачу Генриху немецкой королевской короны, какой был бы смысл для курии возражать против восстановления династической унии еще при его отце?

В 1216 году Фридрих II привез сына в Германию, пожаловал ему на следующий год в качестве лена герцогство Швабию и сделал в 1219 году правителем Бургундии. Это должно было позволить молодому сицилийскому королю закрепиться к северу от Альп. Главный вопрос заключался в том, согласятся ли немецкие князья избрать молодого Генриха королем. Поскольку его отец еще не был коронован императорской короной, такое избрание противоречило всем традициям. Однако, учитывая малолетство Генриха, его избрание соправителем расширяло возможности князей, поэтому последние с радостью согласились. Лишь духовные князья колебались под влиянием королевских посулов и папских предостережений. В конечном счете, Фридрих II вынужден был купить их согласие новыми большими уступками, сыгравшими значительную роль в немецкой истории.

Корона уже утратила решающее влияние на избрание духовных князей. Теперь Фридрих II практически полностью отказался от права использовать церковное имущество на территории Империи и от ряда других властных полномочий в духовных княжествах. В результате центральная власть практически перестала вмешиваться в дела последних, не только предоставив им новые права, но и обязавшись защищать их от светских правителей и городов. Получив столь обширные привилегии, духовные князья в конечном счете согласились с избранием Генриха.

Курия оказалась поставленной перед свершившимся фактом и сочла за лучшее молчаливо согласиться с ним. Как и его предшественники, Фридрих II использовал крестовый поход в качестве важного рычага давления на папу. Гонорию III он заявил, что должен оставить в Империи законного соправителя на время своего отсутствия. В ноябре 1220 года Фридрих был коронован в Риме императорской короной. Таким образом, в этом вопросе он одержал над курией полную дипломатическую победу.

Однако император вовсе не собирался вести борьбу против папства. То, что он сделал, было продиктовано политической необходимостью. Во всех остальных вопросах он делал ставку на тесное сотрудничество с курией. Он в полном объеме выполнил свои обещания и в Германии, и в Италии. Только благодаря его вмешательству удалось не допустить анархии в увеличившемся Папском государстве и позволить первосвященнику вернуться в Рим. После коронации он издал большой закон, который полностью освободил итальянскую Церковь от светских налогов и юрисдикции; проиграли от этого в основном города. За церковным отлучением теперь автоматически следовало императорское объявление вне закона, и Фридрих II был готов оказать Риму любую посильную помощь в борьбе с еретиками. В ответ император ждал от Церкви помощи в борьбе с мятежниками в Империи; в конечном счете, ересь и мятеж в те времена часто шли рука об руку. Наконец, при коронации Фридрих II вновь подтвердил свое обязательство в следующем году принять участие в крестовом походе. Именно это стало центральным вопросом всей его политики в следующем десятилетии.

Четвертый крестовый поход не достиг поставленных целей, однако это не привело к угасанию самого движения. Оно продолжилось — в том числе в таких нездоровых формах, как детский крестовый поход 1212 года. Несомненным благом являлось то, что Латеранский собор вновь взял это движение под контроль и придал ему некий порядок. Иннокентий III, возможно, лично возглавил бы крестоносцев, однако его преемнику столь масштабная задача была не по плечу. Гонорий III всеми силами поддерживал организацию