Штауфены. от Лотаря до Фридриха II - Карл Хампе
Освободившееся место во главе Германии занял герцог Людвиг Баварский. Хотя прежняя система сохранилась, новый руководитель не обладал ни широтой кругозора, ни талантом своего предшественника. Когда началась борьба императора против папства, восемнадцатилетний король отодвинул в сторону ненадежного герцога и в 1228 году взял на себя личное руководство германской политикой.
Начало нового крестового похода тем временем неоднократно откладывалось с молчаливого согласия курии. В Центральной Италии между папой и императором уже начинались трения, недовольство вызывали и попытки курии играть главенствующую роль при назначении сицилийских епископов. В 1225 году удалось заключить соглашение в Сан-Джермано, в соответствии с которым Фридрих II обязался в августе 1227 года отправиться в поход во главе флота, размер которого четко оговаривался, под угрозой высокого штрафа и отлучения от Церкви. В этом же году овдовевший император женился на Изабелле Бриеннской, наследнице Иерусалимского королевства, и его заинтересованность в палестинских делах значительно выросла. Заключенное с курией соглашение дало ему еще два драгоценных года.
Еще в Сан-Джермано Фридрих II ясно дал понять, как он планирует воспользоваться полученной отсрочкой: восстановить права Империи в Италии, чтобы создать необходимое связующее звено между владениями на Сицилии и в Германии. Эти права в течение предшествующих десятилетий были в значительной степени утрачены. Чтобы изменить сложившуюся ситуацию, император назначил на 1226 год рейхстаг в Кремоне, где планировал восстановить условия Констанцского мира. Однако он обманывался по поводу позиции жителей ломбардских городов. Склонность к абсолютизму, которую Фридрих продемонстрировал на Сицилии, наполнила их недоверием. Сила городов к тому времени окрепла, их связи с папой восстановились. Недооценка всех этих факторов привела к первой крупной политической неудаче Фридриха II.
Большинство городов Ломбардии, Романьи и Тревизо возобновили старый Ломбардский союз и заняли враждебную императору позицию. Перекрыв перевалы, они не допустили прихода в Италию немецких войск под командованием короля Генриха и выдвинули требования, выходившие далеко за пределы условий Констанцского мира. Это был практически открытый мятеж — мог ли император спокойно отнестись к нему? Проблема заключалась в том, что Фридрих II был отрезан от Германии, а в Северной Италии его поддерживали лишь Кремона и ее сателлиты, поэтому думать о войне не приходилось. Пришлось довольствоваться объявлением союза вне закона, а также отменой Констанцского мира и всех привилегий. Только благодаря вмешательству курии, не желавшей видеть очередное препятствие на пути крестового похода, был восстановлен худой мир. Стороны возвращались к статус-кво 1226 года; разрешение проблемы оставили на потом.
Посредничество курии в этом вопросе было последним актом Гонория III. Вскоре после этого он скончался, надеясь, что теперь крестовый поход состоится в оговоренный срок. Однако выборы нового папы принесли новые потрясения; как это часто бывало, в результате к власти пришла оппозиция.
Григорий IX (1227–1241) являлся близким родственником Иннокентия III. Новому папе было около 60 лет, он отличался энергичностью и умел произвести впечатление, о нем говорили как о «зерцале красноречия и образце хороших манер». Григорий IX обладал выдающейся памятью, острым умом юриста и прекрасным образованием. Еще будучи кардиналом-епископом Уголино, он считался одной из опор Церкви.
Пожалуй, ни в одной другой фигуре на папском престоле не сочетались так ярко внутренние противоречия, которыми изобиловала жизнь курии. Григорий IX был другом и покровителем миноритов, воплощал яркие идеалы святого Франциска в холодную действительность, придавая им практический смысл и поощряя внутреннюю религиозность, самоотречение и бедность. В то же время он любил внешний блеск и впечатляющую позу и вел борьбу за владычество над миром совершенно мирскими средствами, граничившими с полной потерей всякой духовности. Он воплощал в себе тенденцию к реформе и волю к власти, характерные для Церкви эпохи Иннокентия III. Но если последний руководствовался холодным и осторожным рассудком, что приносило ему успехи, то Григорий IX был наполнен демонической страстью и несгибаемой волей. Эта страстность объясняет те уродливые формы, которые принимала его деятельность, она же лишила его решающего успеха. Как и Григорий VII, новый папа был цельной личностью, убежденной в своей правоте; бешеный порыв гораздо больше соответствовал его характеру, чем кропотливая работа по закреплению достигнутого. Дважды он брал на себя ответственность за борьбу европейского масштаба, на которую его характер накладывал неизгладимый отпечаток, закрывая любой путь к примирению. Однако, несмотря на всю страстность и ярость, отнюдь не он стал самым опасным противником Фридриха II.
Причиной столкновения стали не случайные события 1227 года. Они лишь дали повод для давно готовившегося наступления римской курии на Фридриха II. Григорий IX с беспокойством и недовольством наблюдал за тем, как его предшественник вел примирительную политику и позволил императору значительно укрепить свое положение. Его совершенно не устраивало то, что Фридрих, укрепившись на Сицилии, развернул активность в Италии и давал понять, что, несмотря на желание жить в мире с Церковью, не отказался от традиционной политики Штауфенов и преследует старые цели. Чего, в конечном счете, стоили все уступки в церковной сфере, если папство вновь оказывалось зажато с двух сторон владениями одной династии?
Старые противоречия обострились. Папство, которое считало наличие светской территориальной власти необходимой предпосылкой своей свободы, стремилось распространить влияние на Сицилию и Северную Италию. Император хотел остаться хозяином на Сицилии, что могло получиться только в том случае, если бы он обеспечил надежную связь с Германией через подконтрольные ему итальянские территории. Италия оказалась в центре тогдашнего христианского мира благодаря экспансии Запада в Средиземноморье, изменениям торговых маршрутов в процессе крестовых походов, подъему своей экономики и культуры. Теперь полуостров стал яблоком раздора между двумя владыками христианского мира.
Именно Григорий IX впервые понял, что эта проблема напоминает Гордиев узел, и начал борьбу на уничтожение с достойной восхищения решительностью и последовательностью. Однако он всегда старательно маскировал политические мотивы
