У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

было бы определить его намерения. Нет на виду и документов подобного рода, относящихся к царствованию Карла I. Есть, однако, исторические факты, позволяющие восстановить обстановку, в которой действовал этот король. Они делают правдоподобным предположение, что в то время вопрос о Виргинии был для Карла I далеко не первостепенным.

Монарх мог считать, что еще успеет распорядиться судьбой ассамблеи. В тех условиях он вовсе не был заинтересован за счет виргинцев, недовольных ее роспуском, увеличивать число своих противников. Запрети он существование ассамблеи, их число возросло бы и в метрополии, где у виргинцев были покровители. Вооруженные силы королевской администрации в колонии состояли из местной милиции[363], верность которой в таком случае была бы более чем сомнительной. Англия находилась накануне войны с Францией и Испанией, и это связывало руки[364]. Вреда ассамблея причинить королю не могла. Более того, ее сохранение обеспечивало ему лояльность колонистов. В то же время, не запрещая ассамблеи, но оттягивая ее утверждение и шантажируя возможностью запрещения, Карл I мог рассчитывать на их послушание.

В марте 1626 г. король удовлетворил просьбу Вайатта об отставке и назначил губернатором Виргинии возвращавшегося туда Ирдли, обещав прислать ему инструкции позже, когда найдется время для их составления. Ирдли правил недолго. В ноябре 1627 г. он умер. Подыскивая новую кандидатуру, король распорядился, чтобы временно соответствующие обязанности исполнял колонист, избранный советом колонии. Совет избрал Френсиса Веста. Вскоре Вест получил приказ созвать Генеральную ассамблею для обсуждения важных вопросов об ограничении посадок табака в колонии (для стимулирования других отраслей хозяйства), о запрещении ввоза табака в Англию без королевской лицензии, о предполагаемом «табачном контракте»[365].

Цель короля заключалась в пополнении казны за счет повышения пошлин на табак, в меньшей мере — в освобождении метрополии от каких-либо обязательств по снабжению колонии продовольствием. Почему он обратился к ассамблее?

Кроме указанных причин, склонявших монарха к терпимости в отношении ассамблеи, была еще одна, которая ограничивала возможность Карла I вмешиваться именно в табачные дела. В последних были заинтересованы некоторые высокопоставленные лица и многие влиятельные купцы, наживавшиеся на торговле виргинским табаком и сбыте в колонию английских товаров. То было время провала военной экспедиции лорда Бакингема на о-ве Ре (близ Ларошели). То было время финансового краха, вынудившего Карла 1 в марте 1628 г. вновь созвать парламент (в июне он предъявил королю «Петицию о праве»). В этих условиях да еще при катастрофической нужде в деньгах давать оппозиционерам лишний повод для недовольства не имело смысла. Главное, однако, заключалось в том, что виргинцы и английские купцы, едва усмотрев в королевской табачной политике угрозу своим интересам, начинали искать для сбыта табака внешний рынок. Им навстречу охотно шли французские и голландские купцы, с выгодой сбывавшие его у себя на родине и в соседние с Виргинией колонии. Карл I при неурядицах внутри страны, особенно в условиях неблагоприятно складывавшейся для него войны в Европе, при невиданно плачевном состоянии вооруженных сил, в частности флота[366], был не в состоянии контролировать виргинскую табачную торговлю. «…До 1660 г., вопреки желанию метрополии и вопреки ее установлениям, Виргиния сбывала свой главный продукт на мировой рынок», — писал Вертенбейкер, специально изучавший эту проблему[367].

Генеральная ассамблея Виргинии, которой надлежало обсудить поставленные перед ней вопросы, созывалась по желанию короля и по конкретному поводу. Поэтому ее созыв не означал санкции на возвращение ей прежнего статута законодательного учреждения. Тем не менее обращение к ней поддерживало надежду колонистов на сохранение их представительного органа; экономические интересы подталкивали их не уступать в вопросе о табаке. Собравшись 10 марта 1628 г., ассамблея высказалась против замысла короля[368]. В петиции, направленной парламенту, колонисты возражали против пошлины на табак. Они рассматривали фактически любую такую пошлину как ущемление прав и свобод, дарованных им ранее, и утверждали, что существующее положение приводит «в уныние всю колонию». Виргинцы настаивали на отмене пошлин, «которые противоречат как законам королевства, так и свободам подданных»[369]. Петицию прочитали в парламенте 25 июня 1628 г. Обсуждения не последовало. Было не до петиции. На следующий день король распустил парламент.

Через год, в марте 1629 г., Вест уехал в Англию. На его место временно был избран член совета и главный лекарь колонии Джон Потт[370]. Тогда же Карл I назначил губернатором Виргинии капитана королевского флота Джона Харви. Ему вменялось в обязанность созвать Генеральную ассамблею в связи с необходимостью строительства в колонии новой системы укреплений (столкновения с индейцами, война Англии с Испанией и Францией), для чего следовало изыскать людей и средства. Харви задержался на родине. Ассамблею созвал Потт. Она собралась 25 марта 1629 г. в составе более 40 депутатов, представлявших 23 поселения[371]. Вновь она начинала работу по королевскому указанию и для обсуждения вопроса, предлагаемого метрополией. Тайный совет в том же году постановил, что законы Генеральной ассамблеи «должны рассматриваться как временные и изменяться по воле короля»[372]. При всем этом ассамблея стала приобретать характер как бы регулярно созываемого представительного учреждения, и виргинцы, участвовавшие в политической жизни колонии, уже имели опыт защиты с ее помощью своих интересов.

Губернатор Джон Харви прибыл в Джеймстаун весной 1630 г. О его деятельности историки судят по-разному. «Этот человек оказался одним из самых плохих среди многочисленных губернаторов колонии», — писал Вертенбейкер в 1914 г.[373] Такова была тогда традиционная точка зрения американской историографии, унаследованная еще от колониальных времен. Попытки изменить эту точку зрения обнаруживаются после второй мировой войны, в частности под влиянием англо-американского сближения тех лет. Наиболее ярким примером подобной попытки может служить работа Уилкомба Е. Уошберна, который открыто встал на защиту Харви. Традиционный взгляд ученый объяснял патриотическим подходом американцев: губернатор — представитель английской администрации, а следовательно, по представлениям, сложившимся с эпохи борьбы за независимость, сила, враждебная американским колонистам, тем более в случае с Харви, когда противоречия вылились в острый конфликт. Уошберн утверждал, что дело обстояло если не иначе, то гораздо сложнее[374].

Когда Харви обосновался в Джеймстауне, жизнь колонии после пяти лет существования без Виргинской компании в значительной мере нормализовалась. Развивалось табаководство, привлекая новых поселенцев, стимулируя плантаторов ввозить сервентов. Население колонии достигло 5 тыс. человек, что превышало уровень 1622 г., перед индейским восстанием[375]. В полную силу действовали те факторы, которые обусловили зарождение виргинской «аристократии». Функционировала, хотя и в узких рамках, Генеральная ассамблея. Все значительнее становилась роль совета колонии в связи с ростом богатства и влияния представленных в совете крупных плантаторов: двое из них были временно на посту губернатора.

Харви созывал ассамблею регулярно. При