У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

Бурный рост табаководства препятствовал развитию в Виргинии ремесел. Хозяйственная изобретательность не шла дальше табачных дел. Попытки внедрить виноделие и шелководство потерпели крах. Успехи страны в скотоводстве, садоводстве, зерновом хозяйстве, которые отмечали Смит и Хаммонд, были весьма относительны и связаны с именами отдельных лиц, которые иногда экспортировали избыток зерна или скота в соседние колонии. Виргиния то и дело испытывала продовольственные затруднения. Губернаторы были вынуждены поэтому вновь обязывать колонистов засевать зерновые, но те уклонялись от этой обязанности. Как во времена «уныния и голода», скупали зерно у индейцев. Чем дальше, тем больше зависела колония от подвоза дорогостоящих товаров, привозимых из Англии.

Годы «табачной лихорадки» — годы становления в Виргинии плантационной системы хозяйства[354]. При этой системе, развившейся позже, продукт, производимый на плантации, шел на экспорт, т. е. хозяйство велось на коммерческой основе, в расчете на прибыль. Из полученных средств покрывались расходы на производство табака, на житейские нужды, которые не удовлетворялись подсобными отраслями хозяйства (хлебопашество, огородничество, животноводство и др.), на предметы роскоши. Сервенты (и негры-рабы) заменяли в плантационном хозяйстве тех экспроприированных тружеников (являясь их частью), которые в Англии, лишившись земли и орудий труда, становились пополнением и резервом работников капиталистических мануфактур, а также батраками и арендаторами у землевладельцев, переходивших на буржуазные методы ведения хозяйства.

С 1623 по 1637 г. три четверти новых поселенцев Виргинии являлись законтрактованными сервентами. В июне 1636 г. секретарь колонии Ричард Кемп писал в Англию, что «из сотен прибывающих в страну людей большинство — те, кого привозят как товар: на продажу»[355]. Иначе говоря, если в метрополии создавалась армия «свободных» наемных работников, то в колонии — армия зависимых (по контракту, принуждению). В обоих случаях она использовалась для получения капиталистической прибыли путем реализации на рынке производимого товара. В первом случае — на базе «чистых» капиталистических отношений, во втором — на базе капиталистических отношений, приспособленных для виргинских условий: колонии с монокультурным хозяйством, производящей табак для продажи на экспорт, испытывавшей острую нехватку рабочих рук, что обусловливало существование «белого» и «черного» рабства.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ИЗГНАНИЕ ГУБЕРНАТОРА ДЖОНА ХАРВИ

Ликвидация Виргинской компании и предреволюционные события в Англии сильно повлияли на отношения между королевской властью и представительным учреждением колонии — Генеральной ассамблеей, которую с момента ее создания виргинские крупные землевладельцы стремились использовать для защиты своих интересов.

Точных сведений о деятельности ассамблеи за 1620–1621 гг. не имеется. В 1622–1623 гг. она, видимо, не собиралась из-за войны с индейцами. В феврале 1624 г. губернатор созвал ее для составления ответов на упоминавшиеся ранее петицию Джонсона и жалобу Батлера. Ассамблея резко критиковала правление Смита и отвергла обвинения, выдвинутые против Сэндиса и Саутгемптона[356]. Это и понятно: по их инициативе возникла ассамблея, при них началось наделение землей; пугала возможность возвращения к старым порядкам, введения нежелательных новшеств; Сэндис и его союзники могли еще выиграть; беспокоил слух о намерении короля, воспользовавшись роспуском компании, навязать колонии невыгодный для нее «табачный контракт»[357].

Губернатор, назначенный еще правлением компании, ответственный за дела колонии, которые подвергались в Лондоне резкой критике, естественно, не препятствовал депутатам ассамблеи защищать компанию и приукрашивать положение колонии[358]. Однако депутаты ассамблеи вовсе не были бескомпромиссными борцами за сохранение существовавшего положения и фанатичными приверженцами компании. Предполагая возможность ее краха, они отправили Тайному совету письмо с пожеланиями на такой случай никоим образом не расширять полномочий губернатора, сохранить совет колонии и Генеральную ассамблею, предоставив ей право отклонять или утверждать вводимые губернатором налоги и другие виды обложения[359]. Претензия немалая: как бы повторение в миниатюре требований парламента к королю.

В августе 1624 г., когда Виргинская компания была уже ликвидирована, губернатор Вайатт получил из Лондона распоряжение продолжать исполнение своих обязанностей и список членов совета колонии. В него вошли Вест, Хеймор, Мэтьюз, Пирс, Ирдли, Джордж Сэндис, Мартин, Клейборн, Потт и другие видные колонисты. Каких-либо указаний, определявших статут колониальных учреждений в связи с происшедшими изменениями, в инструкциях не содержалось.

10 мая 1625 г. Вайатт, действовавший все время в согласии с колонистами, созвал Генеральную ассамблею. Боясь, что король может посчитать его поступок неуместным, губернатор объявил ее только совещательным органом: «Советом губернатора и колонии Виргиния, заседающими совместно», или «Согласительным собранием» (the Convention). 23 депутата (избранные согласно прежней процедуре или назначенные Вайаттом — неизвестно) заседали недолго (три-четыре дня). Они решили отправить в Англию копии прежних пожеланий (первый посланец умер в пути) и выдвинули несколько новых: прислать в колонию снаряжение и продовольствие; не включать в органы контроля, если такие будут созданы, а также в новую колониальную администрацию врагов распущенного правления Виргинской компании; не производить перемен в режиме торговли табаком, не выслушав мнения колонистов; и еще раз настоятельно — сохранить Генеральную ассамблею[360]. Со всеми этими документами в Англию отправился член совета колонии и ее бывший губернатор Джордж Ирдли.

Ирдли покинул Виргинию, а тем временем была опубликована прокламация от 13 мая 1625 г. В связи с этим та часть отправленных с Ирдли документов, которые служили защите Виргинской компании, потеряла свое значение. Но король заверял в прокламации, что «не имеет намерения задевать или нарушать частные интересы колонистов и купцов или что-либо изменять иначе как в интересах общего благополучия». На запросы и пожелания виргинцев Тайный совет ответил: колонисты «должны пользоваться всеми разумными привилегиями, какими они пользовались прежде»[361]. На первый взгляд такой ответ, как и заверение короля не нарушать интересов колонистов, звучал утешительно. Тем более что еще 9 апреля король подтвердил существовавшее ранее право Виргинии и о-вов Соммерса на исключительное снабжение Англии табаком[362].

Однако что скрывали за собой слова «разумные привилегии» и «интересы общего благополучия»? Ссылаясь на обвинения, выдвигавшиеся в период следствия по делу компании, король мог объявить законодательство Виргинской компании неразумным, а его ликвидацию или изменение — отвечающими «общему благополучию». Пока никаких конкретных распоряжений не поступало, и колонисты считали свои прежние права вполне разумными. Возникло положение, которое обе стороны стремились использовать к собственной выгоде.

Исследователи часто задаются вопросом, почему ни Яков I, ни Карл I, которые являлись противниками представительных учреждений, не воспользовались ликвидацией Виргинской компании, чтобы заодно ликвидировать Генеральную ассамблею. Что касается Якова I, то он не успел принять какого-либо решения. Во всяком случае до сих пор не обнаружены документы, по которым можно