Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

Исходя из духовного равенства верующих, за каждым признавалась полная свобода открыть истину для себя. Ни ученость, ни традиция, ни церковь, ни какая-либо другая власть не должна быть разрешена над совестью. Душа верующего — глас божий. Так как ни один человек не гарантирован от заблуждений, то никто не может притязать на право преследовать за ошибки других. Духовная гордыня — союзник сатаны.

Война против «заблуждений» — дело сатаны. Вмешательство силы в религиозный спор — худшее из преступлений, ибо при этом стремятся не к правде, а к победе. Уничтожить человека не значит отстоять догмат. Нет такой власти среди людей, которая обладает непререкаемым авторитетом в делах веры. Наоборот, чем больше заблуждений, тем вернее мы приближаемся к истине.

Смутное сознание, вернее, ощущение приближающегося революционного кризиса, с одной стороны, и распространение в стране мистических учений — с другой, не могли не возбудить в массах хилиастического энтузиазма — веры в близость свершения библейских пророчеств, во всеобщее обновление жизни на земле.

Наиболее яркое воплощение хилиастические взгляды нашли в учении секты милленариев — «людей пятой монархии», как назывались уверовавшие в скорое наступление «тысячелетнего царства» Христа на земле, «пятой и последней всемирной монархии». В народных низах с этим временем связывались чаяния и надежды на всеобщее избавление трудящихся, на такое переустройство жизни, в результате которого «бедный будет возвышен, а богатый унижен».

Предчувствие приближающихся великих перемен было столь всеобщим, а сами перемены столь страстно желанными, что в народе появилось множество «пророков». Из уст в уста передавали «чудесные видения», «небесные знамения», «голоса». По зову «свыше» люди оставляли свои дома, бросали привычные занятия, отправлялись в странствования.

Нас не могут удивить ни формы народной идеологии, ни экстравагантность всего процесса духовного пробуждения народных масс: они определялись уровнем общественного сознания, уровнем самосознания этих масс.

Но эти формы не могут скрыть от нас самого важного — подлинно революционной сущности народных сектантских учений 30–40-х годов.

В них с предельной в тех условиях рельефностью проявился факт возникновения в Англии народной реформации — революционной идеологии народных низов.

И самое характерное, самое существенное заключалось в противопоставлении интересов этих низов интересам всех других классов и сословий общества, в том идеологическом размежевании, которое наметилось в недрах третьего сословия еще в канун революции.

В самом деле, к чему сводились все эти мистические учения, Сели не к тому, что народные низы имеют все основания участвовать в общественных делах и, более того, что они являются единственными носителями истины в обществе. Эти классы по самому своему положению призваны руководить обновлением жизни, ожидаемым от грядущей революции, только от них может исходить справедливое общественное устройство.

Уже в 1641 г. Джон Арчер в памфлете «Личное правление Христа на земле» писал:

«Кто те святые, которые призваны управлять, когда придет господь, если не бедные. Глас Иисуса Христа первым раздастся из уст толпы простых людей. Бог пользуется простыми людьми, чтобы провозгласить грядущее царство свое.

Когда Христос впервые явился, евангелие получили бедные, не мудрые, не знатные, не богатые, а только бедные.

Вы, являющиеся низшим сословием, бедные люди, не унывайте, ибо бог намерен воспользоваться Вами в великом деле проповеди царства его сына. Возвысьте свой голос».

И разве не то же мысленно проповедовал юноша Лильберн, стоя в колодках у позорного столба:

«Бог избрал не очень богатых, не очень мудрых, а глупых, низких и презираемых мужчин и женщин. Только они получили евангелие и заслужили блаженство на земле и спасение после смерти».

«Кто я, — спрашивал он толпу, — юноша, а не ученый, мальчик, никогда не изучавший философию, логику, риторику, никогда и в глаза не видевший университета, не имеющий и понятия о латыни, греческом иди древнееврейском языках». Тем не менее, продолжал он, он имеет все преимущества перед учеными докторами мира, в нем больше благочестия, чем во всех епископах Англии. Их аргумент — кнуты, которыми он избит, кляп, которым заткнули ему рот. Их закон — закон палки.

Пробудившееся в широчайших массах сознание своего превосходства над сильными мира сего, своего великого долга — их ниспровержения — основной по своей важности результат духовного пробуждения этих масс.

И тот факт, что идея «живой библии» — «религии пророчества» — получила столь широкое распространение, только лишний раз свидетельствует о потребности провозгласить это пробудившееся народное самосознание.

Так появились люди, «одержимые», «осененные духом», выходцы из низов, обретшие дар пламенного слова, по сравнению с которым ученое красноречие пастырей казалось лишь «лицемерием фарисеев».

В 1636 г. Ричард Фарнхем, ткач из Уайтчерля, и Джон Болд были заключены в тюрьму за то, что публично проповедовали свои «откровения». Уже в самом начале 40-х годов пресвитериане указывали на массу сектантов и схизматиков, среди которых обнаружилась жажда проповедничества; большинство из них — сапожники, лудильщики, ткачи, бродячие торговцы, трубочисты, кастраторы свиней.

В памфлете Ричарда Картера 1641 года, озаглавленном «Схизматики обесчещенные», сообщалось: «Вместо ортодоксальных богословов они насаждают всякого рода ремесленников — сапожников, портных, мясников, перчаточников, чья проповедь не что иное, как воронье карканье и болтовня. Лодочники и пуговичные мастера, извозчики и ткачи, торговцы пивом — эти проповедующие ремесленники (predicant mechanics)… удивляют и забавляют бедную и невежественную толпу, уверяя, что они — более глубокие вероучители и заглядывают в более глубокие вещи», нежели пресвитерианские проповедники. В насмешливых тонах он описывает экстаз этих проповедников из ремесленников, которые способны свести с ума несчастных слушателей.

Процесс духовного пробуждения народных низов был столь всеобъемлющим, что в стороне от него не остались и женщины.

В 1645 г. в молитвенном собрании выступила простая женщина. Сначала она сказала окружающим: «Пусть говорит тот, у кого есть слова убеждения». Затем при общем молчании она продолжала: «Теперь настало время, когда исполняется обещанное богом — «пролью свой дух в служанок и они станут пророчествовать»». После нее выступили другие женщины.

О женщинах-проповедницах сообщалось из Миддлсекса, Кента, Кембриджа, Солсбери.

У английского пропагандиста мистических учений Джона Эверарда имеется интересная проповедь, в которой Христос ведет диспут с «учеными фарисеями».

«Зачем вся эта смута относительно религии, — спрашивает один из них. — Не можешь ли ты довольствоваться путем, которым следовали предки… Почему ты отказываешься идти тем путем, которым следует государство, король, принцы, могущественные люди королевства?

…Только лишь толпа бедных нищих — лудильщики и сапожники — не соглашается на это…»

Итак, если народную реформацию в Англии 30–40-х годов правомерно рассматривать с идейной точки зрения как обильные всходы тех семян, которые посеяны были в народе пуританскими проповедниками,