Славяне: происхождение и расселение на территории Беларуси - Эдуард Михайлович Загорульский

Еще академик А. А. Шахматов, исходя из лингвистических наблюдений, рассматривал украинскую Волынь как прародину восточных славян. Он обратил внимание на то, что реки днепровского бассейна с именем Дисна являются левыми притоками других рек, в то время как само слово «дисна» означает «правый». Славяне, по его мнению, могли назвать левый приток «правым» («Дисной») в том случае, если бы они, расселяясь, двигались против течения Днепра, т. е. с юга на север. Основываясь на этом, он пришел к выводу, что прародина восточных славян лежала на Волыни и занимала небольшую территорию.

Теперь, располагая новыми и различными источниками — археологическими, лингвистическими и антропологическими, историю формирования восточнославянской ветви можно представить в следующем виде.

Расселившиеся в южной Беларуси и северной Украине, славяне занимали эту территорию достаточно долго; выход их за ее пределы и освоение более северных земель за Припятью начался едва ли раньше X в., о чем речь будет идти в следующих главах. За этот период в их жизни произошли чрезвычайно важные этнические, социальные и исторические перемены.

Уже накануне расселения славяне находились на стадии распада родоплеменного строя. Поскольку племена переселялись не целиком, в полном составе, а смешанными группами, состоявшими из частей различных племен, они не могли сохранить начальную племенную структуру и перенести ее на новые места. В ходе расселения славяне все более перемешивались, утрачивая кровнородственные связи; оседая на новых местах чересполосно, они объединялись в новые территориальные общности с новыми этнонимами: поляне, древляне, волыняне, бужане, северяне и другие, образованные часто по месту обитания, на что обратил внимание еще летописец («Прозвашася имены своими, где седше на которомъ месте»).

Распад завершился на новых местах, куда мигрировали славяне и где продолжилось их смешение как между собой, так и с местным неславянским населением.

До прихода славян в этом регионе обитали племена, оставившие памятники банцеровско-колочинского типа.

Вероятнее всего, это были балты, о чем, впрочем, может свидетельствовать и имеющаяся здесь балтская гидронимика. Можно утверждать, что славяне постепенно ассимилировали их. В археологических комплексах культуры Корчак встречаются предметы, относящиеся или связанные по происхождению с предшествующей культурой балтов. Существует мнение, что балтское население здесь было сравнительно редким, и, когда в VIII—IX вв. на основе культуры Корчак (рис. 36) разовьется новая славянская культура типа Лука-Райковецкой, в ней уже не будут прослеживаться балтские культурные элементы. Следовательно, к VIII в. ассимиляция балтов здесь завершилась.

Включив в себя какую-то часть местного населения, славяне испытали на себе действие балтского субстрата, может и незначительного, но сказавшегося на культурной и этнической природе этой части славян. Это обстоятельство, вероятно, положило начало выделению их как особой (восточной) группы славян.

Puc. 36. Материалы культуры «Прага-Корчак»

В результате интеграционных процессов возникали новые общности, основанные на новых принципах. Следует согласиться с мнением ряда исследователей, что сам факт массового появления у славян новых этнонимов может служить доказательством того, что их носители представляли собой «новообразования, сложившиеся в результате миграций из осколков прежних племен или путем смешивания группировок разной племенной принадлежности».

Смешение продолжалось и в последующее время, когда у восточных славян сложились территориально-политические группировки. Письменные и археологические источники свидетельствуют о проникновении полян на восточное побережье Днепра, которое заселяли северяне, а последних — на территорию полян. То же наблюдается на пограничье древлян и дреговичей, дреговичей и волынян.

Продолжавшиеся интеграционные процессы способствовали образованию единого восточнославянского этноса. Под влиянием местных субстратов в славянскую культуру проникают новые элементы, наложившие на нее некоторый отпечаток локальности. Есть неоспоримые свидетельства того, что в ранее едином общеславянском языке этой группы славян формируются черты, присущие восточнославянскому языку. Именно к этому времени лингвисты относят формирование восточнославянского языка.

На это, в частности, указывает то, что славянская гидронимическая номенклатура к северу и к югу от Припяти существенно различается: если к югу от Припяти, на правобережье Украины, в ареале культуры типа «Корчак» распространены архаические общеславянские речные названия, то к северу от нее таких раннеславянских гидронимов нет. Там они имеют форму, присущую восточнославянскому языку. Следовательно, когда славяне начали расселяться севернее Припяти, они уже говорили на восточнославянском языке и давали рекам на осваиваемой ими территории новые названия, соответствующие нормам восточнославянского языка. Следовательно, это уже были не ранние, а восточные славяне, Значит, образование языка восточных славян приходится как раз на время пребывания их южнее Припяти, т. е. на VI—X вв. До этого славяне говорили на одном языке, отличном, по летописцу, от «иных языков». Возникает особая восточная ветвь славян.

Уже к началу своего расселения славянские племена, как мы отмечали, находились на заключительной стадии первобытнообщинного строя, который принято называть строем военной демократии. В процессе расселения и освоения новых территорий, в условиях сложных отношений с местным населением, все более усиливалась родовая знать, родовая дружина, что ускорило социальное и имущественное расслоения общества. Возникшие среди группы общин поселки дружинников типа Хотомельского городища господствовали над окрестным сельским населением. Складывались внутренние и внешние предпосылки для появления у славян первых государственных образований.

У западных славян, успешно боровшихся против аваров, в VII в. возникло государство Само. То же мы наблюдаем и у восточных славян в Среднем Поднепровье. К сожалению, в письменных источниках событие этого рода передано в легендарной форме, поскольку попало в них несколько веков спустя. Рассказ о первом восточнославянском государстве содержится в Начальном летописном своде, составленном в середине XI в., и известен в двух вариантах. Один из них, возможно, должен был объяснить происхождение названия Киева и передал легенду о Кие, который будто был перевозчиком, «имел перевоз» на Днепре напротив города. Но этой легенде не верил и сам летописец, справедливо заметивший, что «если бы Кий был перевозчиком, то не ходил бы к Царьграду. А между тем Кий этот княжил в роде своем, и ходил он к царю, — не знаем только к какому царю, но только знаем, что великие почести воздал ему, как говорят, тот царь».

Далее летопись рассказывает, что на обратном пути Кий облюбовал себе место на Дунае и срубил город, от которого сохранилось городище с названием Киевец. Однако, встретив сопротивление со стороны местного населения, Кий вынужден был вернуться в Киев, где вскоре умер. Важно отметить, что после смерти Кия городом и полянами, в земле которых он находился, правили его братья Щек и Хорив, а после их смерти — их потомки. Кия и двух его братьев летописец называет главами рода в земле полян. Рассказ свидетельствует, таким образом, о существовании у Полянской группы славян наследственной власти. Этот рассказ можно