Славяне: происхождение и расселение на территории Беларуси - Эдуард Михайлович Загорульский

очень близкое сходство с известной на юге Руси роменско-боршевской культурой. Для нее характерны округло-плечистые горшки, украшенные «гусеничным» орнаментом. Именно такая керамика была найдена на славянском селище около городища. Традиционно роменско-боршевская культура датируется VIII—X вв. Следовательно, наиболее ранней возможной датой появления славянского поселения в Колочине может быть VIII в. Именно такую дату и принимает Э. А. Симонович для определения времени гибели городища и появления в этом регионе славян. Однако, по нашему мнению, найденные материалы не исключают и более позднюю дату, а именно IX и даже начало X в. Правда, в X в. у восточных славян появляется керамика, изготовленная на гончарном круге. В Колочине же она еще выполнена техникой ручной лепки. Впрочем, лепная керамика нередко встречается и в материалах X в. Хотя исследователи допускают возможность проникновения отдельных славянских групп в область к северу от Припяти и в более раннее время, материалов, которые бы свидетельствовали о массовом расселении здесь славян ранее IX в., пока нет.

В ряду ранних археологических памятников на территории средней и северной части Беларуси, которые можно соотнести с восточными славянами, следует назвать селище Жижлянка, находящееся на правом берегу Свислочи недалеко от Осиповичей. Раскопки на нем также выявили керамику с «гусеничным» орнаментом. Однако наиболее надежную дату селищу дают стеклянные бусы, относящиеся к X в.

На ранних славянских селищах, как и в курганах, лепной керамики немного. В основном распространена гончарная посуда с венчиком, моделированным «под карнизик», которая датируется X— началом XI в.

Крупные раскопки, давшие такую керамику, были проведены автором на ранних селищах под Минском около д. Городище (на р. Менка) (рис. 44) иуд. Новосады, недалеко от Дзержинска.

На селище около д. Городище выявлены глубокие ямы, вероятно, для хранения продуктов, в которых были найдены целые плечистые гончарные сосуды X в. Все это очень напоминает боршевские материалы и, по-видимому, свидетельствует, как и в Колочине, о миграции сюда населения из южных областей Руси.

Десятым веком датируются и первые достоверно славянские предметы, попавшие в длинные курганы на заключительном этапе их существования. Они рассматриваются как свидетельство начавшихся этнических контактов местного балтского населения с расселившимися в этих местах славянами. Такая же картина наблюдается в соседних регионах, на Псковщине и Смоленщине.

Таким образом, можно считать установленным, что начало широкого расселения восточных славян севернее Припяти приходится в основном на X в.

Рис. 44. Славянские сосуды X — начала XI в. из поселения Городище Минского района

Более позднее заселение территории средней и северной части Беларуси в сравнении с областью, расположенной южнее Припяти, доказывается также лингвистическими данными. На это указывает прежде всего гидронимика, которая в области севернее Припяти представлена более поздними, чем на юге, славянскими речными названиями.

Косвенным свидетельством относительно позднего заселения славянами этих территорий может служить и то обстоятельство, что начало широкого славянского заимствования из балтских и финно-угорских языков (обозначение отдельных предметов, терминология социально-экономического и религиозного характера) датируется лингвистами рубежом I и II тыс. н. э.

Освоение восточными славянами новых земель за пределами их начальной локализации поистине уникально. Есть все основания утверждать, что оно прошло достаточно быстро, в течение одного столетия. Практически уже в X в. мы видим славян на всем пространстве Руси, вплоть до самых северных и восточных пределов страны.

9.3. ЭТНОСОЦИАЛЬНАЯ СУЩНОСТЬ СЛАВЯН В ПЕРИОД НОВОЙ МИГРАЦИИ

В научной литературе перечисленные летописью славянские группы на территории будущей Руси определяются по-разному: как племенные объединения, группировки, союзы племен, племенные княжения, преднародности или протонародности. Сам летописец, однако, не раз повторял, что различные обозначения славян появились позже, уже после и в результате их расселения, а до этого все они назывались просто славянами.

Заметим, что сам летописец нигде не называет их племенами, а говорит о них как о народах «славянского рода», хотя термин «племя» он знал, придавая ему значение «прямых потомков», «родичей» (например, «племя Хама»). Только однажды употребил он этот термин, назвав племенем обров (аваров).

Поскольку эти летописные группы упомянуты непосредственно перед изложением рассказа о призвании варягов и возникновении Руси, их принято было считать не первичными племенами, а уже союзами племен, состоящими из первичных племен. Б. А. Рыбаков, опираясь на косвенные свидетельства, полученные главным образом при раскопках курганов Посожья («радимичей»), даже высказал предположение, что каждый восточнославянский племенной союз состоял приблизительно из 10 первичных племен. И такая оценка давалась всем восточнославянским группам, независимо от того, располагались ли они в Южной Руси или в Северной (севернее Припяти), потому что априорно предполагалось, что все они появились на территории Восточной Европы в одно время и из одного источника (исключая, может быть, радимичей и вятичей, которых летописец отдельно выводил «от рода ляхов»).

Исследователь дает общую суммарную характеристику славянских племен, не учитывая различий между славянскими группами первого этапа их расселения в Восточной Европе и более позднего, о чем он, впрочем, не знал. Нам представляется, что такие оценки в лучшем случае могут быть применимы (и то с оговорками) только к тем славянским группам, которые пришли на юг Беларуси и север Украины в результате первой миграции славян в VI—VII вв. Славяне, перешедшие Припять в X в., представляли собой совсем другое этническое явление.

П. Н. Третьяков рассматривал летописные «племена» как «древнее и этнически своеобразное объединение восточного славянства — прочный союз исторически и этнически родственных племен».

Наряду с этим он допускал и существование у восточных славян простых территориальных объединений, названия которых можно найти и в летописи. Так, полочане, по его мнению, не были этническим объединением. Подобно некоторым другим, они представляли одно из новых территориальных объединений, возникших, однако, не в результате расселения славян, а вследствие распада у них первобытнообщинного строя.

Таких территориальных этнонимов в летописи встречается немало (пищанцы, суляне, куряне, новгородцы и др.).

Основанием для утверждения о существовании заметных этнографических различий между перечисленными летописцем восточнославянскими группами, определяемыми исследователями как племена, послужило то место в летописи, которое мы считаем необходимым привести полностью. «Все они имели свои обычаи, и законы своих отцов, и предания, и каждые — свой нрав. Поляне имеют обычай отцов своих кроткий и тихий, стыдливы перед снохами своими и сестрами, матерями и родителями; перед свекровями и деверями великую стыдливость имеют; имеют и брачный обычай; не идет зять за невестой, но приводят ее накануне, а на следующий день приносят за нее — что дают. А древляне жили звериным обычаем, жили по-скотски, убивали друг друга, ели все нечистое, и браков у них