У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин
Оппозиция фрименов магистрату, «аристократам» Плимута привела к заключению «Соглашения 1641 года». В нем говорилось: «…Уильям Брэдфорд и другие первые орудия Господа в начинании великого дела основания колонии, а также вскоре присоединившиеся к ним приложили огромные усилия для приобретения земель, привилегий и свобод, хлопоча о документах, расширении пожалований, осуществляя покупки и выплачивая долги, в силу чего патент записан на имя указанного Уильяма Брэдфорда, его наследников, компаньонов и доверенных лиц; отныне для лучшего управления этими землями (которые определены пожалованиями, или иначе — патентом) указанный Уильям Брэдфорд и упомянутые первые орудия, определяемые в официальных документах названием Покупатели или Старые колонисты …уступают эти земли в руки Общего собрания (of the whole courte), состоящего из фрименов колонии Новый Плимут, все свои права, полномочия, власть, привилегии, иммунитеты и свободы, дарованные им упомянутым патентом высокочтимого Совета Новой Англии» (Б, 353–354).
Брэдфорду и «покупателям» в награду за их заслуги перед колонией были предоставлены, не считая имевшихся у них индивидуальных наделов, в общее пользование на компанейских началах три больших земельных участка в десятки миль[612].
Соглашение о передаче прав было заключено 2 марта 1641 г. Но дело не считалось законченным, пока грозила опасность претензий со стороны лондонских компаньонов. Хотели послать в Лондон Уинслоу, но события, происходившие тогда в Англии, пугали плимутцев. Ни Уинслоу, ни кто-либо другой не хотел оказаться в тюрьме. В конечном счете договорились через посредников. 15 октября 1641 г. составили «Статьи соглашения», которые отправили в Лондон. В них компаньонам предлагали ликвидировать последние лежащие на обеих сторонах обязательства, принимая на себя выплату откупных сумм. Те согласились, полагая, что лучше получить что-нибудь, чем иметь дело с неконтролируемой и строптивой колонией. В 1642 г. ликвидация в принципе была завершена (Б, 354–362).
В промежуток времени между заключением Соглашения 1641 г. и принятием «Статей соглашения» в Плимут пришло письмо от Шэрли, который писал 18 мая 1641 г.: «Сейчас, слава Богу, времена здесь меняются, и я надеюсь увидеть многих из вас опять в родной стране, пользующихся той свободой и независимостью, какие предписывает слово Божье. Наши епископы никогда не были так близки к падению, как сейчас; Господь чудесным образом поразил их и обратил все их папские и макьявеллевские заговоры и проекты против них самих» (Б, 357–358). Таким в колонию пришло известие о начинавшихся в Англии революционных событиях. Как реагировали на это известие и на сами события плимутцы и другие английские поселенцы в Америке, тема специального исследования.
* * *
Рассказ о первом двадцатилетии Нового Плимута мы закончим словами Брэдфорда, которыми он подводил итог усилиям пилигримов по возведению «Нового Ханаана»: «Удивительно видеть и наблюдать, как развиваются и прорываются здесь злые силы — в стране, где, казалось бы, все противостоит этому, где за ними тщательно следят и где, когда их распознают, то сурово наказывают, суровее, чем где бы то ни было… Однако все это не смогло помешать появлению многих грехов… Это поистине может удивлять и внушать нам страх при созерцании нашей испорченной природы… Может быть, Дьявол особенно ожесточен против местных церквей и верующих, тем больше, чем с большим рвением они поддерживают в своей среде святость и чистоту… Может также быть (в этом я особенно убежден), что здесь зла не больше, чем в других местах, но здесь оно лучше видно и легче обнаруживается… ибо церкви пристально следят за своими прихожанами, а магистраты — за всеми делами, более внимательно, чем в других местах» (Б, 363–364). Через несколько страниц губернатор вновь сокрушается: «…Спустя 20 лет возникает вопрос: не стала ли большая часть колонистов хуже, чем раньше?» (Б, 368).
Брэдфорд пытается искать причину случившегося в том, что вместе с «праведными людьми» в Америку приехали сервенты, обладавшие отрицательными качествами; что на колонистов оказывали дурное влияние наезжавшие купцы, распространявшие болезнь стяжательства; что в Новую Англию стали проникать сектанты, которые «внушают народу недоверие к магистрату, священнослужителям, церквам и церковным порядкам» (Б, 365). Брэдфорд недоумевал: «Как произошло, что столько духовно слабых и столько испорченных людей так быстро наводнили эту страну?» (Б, 367). Брэдфорд находит ответ: «И за Христом следовали многие ради хлебов… И из древнего Египта с божьим народом, замешавшись в нем, вышли и другие» (Б, 368; От Иоанна, VI, 26; Исход, XII, 38). Будь «святые» одни, казалось Брэдфорду, быть в Америке «Новому Ханаану».
Содержание данной главы, можно надеяться, свидетельствует об ошибочности предположения автора «Истории».
«Святые» были ранними посланцами буржуазного мира из числа левых пуританских «сектантов», которых порождало разорение крестьян и ремесленников в предреволюционной Англии. Они хотели воздвигнуть «Новый Ханаан», но основали Новый… Плимут. Он, если не считать очень незначительных формальных черт, был свободен от стеснений, которые делали невозможной жизнь «святых» на родине, — от старого общественного строя и связанного с ним гонения на сепаратистскую «ересь». Не сознавая этого, ощущая несоответствие реальной жизни со своими «ханаанскими» представлениями, перетолковывая эти представления в соответствии с происходившими изменениями, «святые» создавали новый строй — буржуазный. Не только «святые» — пилигримы, новоплимутцы.
Брэдфорд — один из главных, можно сказать, главный строитель Нового Плимута. Его сомнения и переживания — сомнения и переживания тех, чья мечта, осуществляемая на практике, приносила неожиданные результаты. Но при всех душевных сомнениях и переживаниях он творил как раз то, что отвечало его социальной миссии создания на новой земле зачатков буржуазных отношений. «Новый Ханаан» был тем, без чего ему и другим «святым», может быть, не хватило бы духа покинуть Англию и Голландию, без чего им было бы много труднее организовать управление, проложившее путь от «Нового Ханаана» к Новому Плимуту.
Сепаратизм пилигримов в силу его первоначальной окрашенности тонами «крестьянско-плебейской ереси» явился тем, что дало возможность Новому Плимуту обойтись без жесткости и жестокости, которые сразу обнаружились в церковной и социальной политике массачусетских пуритан, начавших возводить свой «Ханаан», опираясь на «Образец христианского милосердия»,
