У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин
В 1638 г. губернатором колонии стал еще раз Томас Принс. В этом году плимутцы чуть сами не оказались втянутыми в войну с индейцами. То были наррагансеты, чьи земли лежали между владениями Массасойта и бывшими владениями разгромленных пекотов. Поводом к конфликту послужила смерть индейца от руки колониста Артура Пича.
Юный колонист решил отправиться на поиски лучшей судьбы в Новые Нидерланды. Он уговорил последовать за собой трех сервентов, которые «сбежали ночью от своих хозяев» (Б, 344). По дороге беглецы встретили индейца-наррагансета, который шел торговать в пуританскую колонию. Его пригласили к костру. Здесь Пич напал на него и тяжело ранил. Полагая, что индеец убит, англичане забрали его товары и меховую одежду, а сами пошли дальше. Когда они удалились, индеец сумел доползти до лагеря соплеменников. Он рассказал им о случившемся и вскоре умер. Индейцы догнали преступников и взяли в плен, кроме одного, которому удалось бежать. Пленников доставили в Плимут и потребовали, чтобы англичане их наказали. При этом наррагансеты заявили, что теперь они понимают справедливость действий пекотов, которые в свое время предлагали им заключить союз для совместной борьбы против чужеземцев.
Решимость наррагапсетов не оставлять преступление безнаказанным — вплоть до открытия военных действий — заставила членов магистрата задуматься. Это племя славилось многочисленностью, силой и мужеством своих воинов. Срочно вызвали к себе Роджера Уильямса, зная о его дружбе с наррагансетами, и поручили ему заверить индейцев в том, что виновные предстанут перед судом, и позвать представителей племени присутствовать на нем. Приглашение на суд послали и в Массачусетс. Оттуда пришел холодный отказ, который давал понять, что плимутцам не простили их медлительности в сборах на «пекотскую войну».
Суд состоялся. Все трое обвиняемых были приговорены к смерти. Приговор привели в исполнение в присутствии индейцев. Заканчивая рассказ об этом событии, Брэдфорд заметил, что справедливое наказание преступников «принесло наррагансетам и всей стране большое удовлетворение. Но факт смертной казни опечалил плимутцев, ибо это была у них вторая казнь, и обе — за предумышленное убийство» (Б, 346).
Замечание Брэдфорда не исчерпывает значения события. Предложение о военном союзе, сделанное пекотами наррагансетам, а также использование этого факта последними для нажима на плимутцев являлось признаком того, что часть индейцев стала яснее сознавать опасность для себя вторжения на их землю «бледнолицых»[608]. Согласие же плимутцев на суд и суровый приговор — признак еще не изжитого страха перед войной с сильной конфедерацией наррагансетов, отсутствия уверенности в помощь соседей-англичан.
Описанное событие примечательно и еще одной чертой. Артур Пич, судя по имеющимся данным, скорее всего искал в Новых Нидерландах легкой жизни и острых ощущений. Трое его спутников-сервентов — свободу от кабалы. Не потому ли так легко пожертвовал ими магистрат? Ведь одновременно наказывался побег от хозяев. И не знаменательно ли появление в набожном Плимуте ищущего приключений юноши, готового на ограбление, убийство и преступный сговор?[609] А строительство в том же году первой тюрьмы в колонии? Эллертон — Биллингтон — Пич.
Приблизительно в то же время, когда состоялся суд над Ничем, произошло землетрясение. Оно не было очень сильным и длилось недолго, но суеверным людям оно казалось «немилостью Неба». Долгие годы после землетрясения они считали, что именно оно на несколько лет снизило урожайность их полей.
Закончив рассказ о случившемся в 1638 г., Брэдфорд следующий раздел «Истории» озаглавил: «Год от рождества Христова 1639 и год от рождества Христова 1640». Отступление от принятой ранее системы изложения по отдельным годам автор объяснял: «Я объединяю два этих года, так как все шло обычным чередом и не произошло ничего особенного, о чем стоило бы говорить» (Б, 349). Отчасти Брэдфорд был прав. Его вновь избрали губернатором и надолго (до 1657 г. с единственным перерывом в 1644 г.). Продолжался раздел земли. К 1639 г. ее получили пять переселенческих групп, основавших новые поселки, и 130 отдельных лиц (участками по нескольку акров) — фримены-«покупатели» и недавно прибывшие колонисты. Большой надел в 3 кв. мили в районе Ситуэйта был предоставлен лондонским компаньонам Шэрли, Бэчемпу, Эндрюсу и Хэтерли[610].
Наиболее примечательным событием 1639 г. был территориальный спор с Массачусетсом, колонисты которого основали севернее Ситуэйта поселок Хингем. Жители поселков, вначале добрые соседи, через некоторое время затеяли тяжбу из-за размеров своих владений, претендуя на одни и те же выгоны и лесные угодья. Магистрат Массачусетса выделил для разбора дела специальную комиссию. Ей поручили решить и более важный вопрос: о границах между двумя колониями. Комиссия пришла к заключению, что в соответствии с официальными документами граница эта должна проходить южнее Ситуэйта. Магистрат Плимута возражал: севернее Хингема. Спор длился год. Закончился он полюбовной сделкой: границу провели между названными поселками (Б, 351–352). Однако сам спор был дурным предзнаменованием: пуритане наступали и наседали.
В 1640 г. произошло событие, которое, вопреки оценке Брэдфорда, следует определить как достаточно необычное и особенное. Событие по-своему не менее важное, чем хозяйственная реформа 1623–1624 гг. или Соглашение 1627 г. Но из скромности или обиды Брэдфорд изложил его до пределов лаконично: «…Так как теперь число фрименов возросло, возникли различные поселки в различных частях колонии, такие, как Плимут, Даксбери, Ситуэйт, Тонтон, Сэндвич, Ярмут, Барнстейбл, Маршфилд, а чуть позже Сиконк, Рэхобот и Наусет, Общее собрание пожелало, чтобы Уильям Брэдфорд передал патент в руки этого собрания. Он охотно это сделал» (Б, 352–353).
Дело заключалось в следующем. До 1640 г. распределением земли фактически занимался магистрат, который действовал от имени «Брэдфорда и его компаньонов» или «покупателей». С увеличением числа поселков, а также числа фрименов, которые стали ими после 1636 г., т. е. не являлись «покупателями», произвол магистрата в жизненно важном вопросе стал
