Мусульмане в новой имперской истории - Коллектив авторов

Авторы выражают признательность анонимным рецензентам за комментарии и рекомендации к первоначальной версии статьи.

608

Фактически присоединение казахов, занимавших земли Старшего жуза, завершилось в 1860-е гг. в результате военных кампаний империи на территории современного Южного Казахстана: взятие Ак-Мечети (совр. Кзыл-Орда), Туркестана, Чимкента (Шымкент) и др. См. М.А. Терентьев. История завоевания Средней Азии. Т. 1. Санкт-Петербург, 1906. С. 273–274; ЕЛ. Глущенко. Россия в Средней Азии. Завоевания и преобразования. Москва, 2010. С. 69–129.

609

См. подробнее: И.В. Ерофеева. Как казахи стали киргизами. К истории одной терминологической путаницы //Астана. 2005. №. 5. С. 23–27.

610

См. И.С. Иванов. Внутренняя Киргизская Орда // Букеевской орде 200 лет. Издание в шести книгах. Кн. 2. Алматы, 2001. С. 140–230.

611

См. Yuriy Malikov. Tsars, Cossacks, and Nomads: The Formation of a Borderland Culture in Northern Kazakhstan in the 18th and 19th Centuries. Berlin, 2011; A.B. Ремнёв. Российская империя и ислам в Казахской степи (60-80-е годы XIX в.) // Расы и народы: современные этнические и расовые проблемы. Вып. 32. Москва, 2006. С. 238–277.

612

См. А.Ю. Быков. Ханская власть у казахов: звание и/или должность // Этнографическое обозрение. 2006. № 3. С. 18–45.

613

Н.П. Рычков, посетивший Казахскую степь в 1771 г., считал казахов лишь поверхностно исламизированными: «киргизы (казахи. – П.Ш., P.S.) хотя и содержат веру Магометанскую; но неизвестно им не только истинное Богослужение сего закона, но ниже самые малейшие духовные обряды. Они не имеют собственных своих священников…» Н.П. Рычков. Дневные записки путешествия в Киргиз-Кайсацкую степь в 1771 г. Санкт-Петербург, 1772. С. 26.

614

Определяя место ислама и ОМДС в системе казахско-русских отношений на рубеже XVIII–XIX вв., американский историк Роберт Круз пишет, что ОМДС, хан (Джангир-хан – правитель Букеевской орды. – П.Ш., P.S.) и его ахун должны были культивировать ислам как институт социальной дисциплины и как путь поддержания порядка в семье, важный способ упрочения казахских связей с русским царем. (Robert Crews. For Prophet and Tsar: Islam and Empire in Russia and Central Asia. Cambridge, MA, London, 2006. P. 202). В этой связи примечательно, что дочь первого муфтия Мухаммеджана Хусайнова Фатима была женой хана Джангира (Риза ад-Дин Фахр ad-Дин. Асар. Т. 1. Казань, 2006. С. 288).

615

С.В. Горбунова. Оренбургская пограничная комиссия и политика России в Младшем казахском жузе/Автореферат дисс…. к.и.н. Москва, 2002. С. 15.

616

Растянувшаяся более чем на столетие работа по кодификации общеимперского законодательства (завершившаяся лишь в начале 1830-х гг. изданием под редакцией М.М. Сперанского «Полного собрания законов» в 45 томах) не в последнюю очередь осложнялась фактическим сосуществованием разных правовых режимов даже в пределах европейской России (будь то Малороссия или балтийские губернии). А.А. Тесля. Источники (формальные) гражданского права Российской империи в XIX – начале XX вв. http://www.ex-jure.ru/law/news.php?newsid=332.

617

Сами программы по руководству для собирания сведений о «киргизских обычаях», подготовленные чиновниками ОПК, содержали скорее риторические вопросы, чем конкретные инструкции. Например, «Кому между киргизами принадлежит разбирательство народных дел их»? См. Программа по руководству при собрании сведений о киргизских обычаях, имеющих в орде силу закона, 1846. Составлена А. Шершеневичем // Центральный государственный архив Республики Казахстан (ЦГА РК). Ф. 4. Он. 1. Д. 2382. Л. 7-15об.

618

История Букеевского ханства. 1801–1852 гг. сб. докум. и мат. Алматы. 2002. С. 360–361. Эта задача возникала перед многими колониальными режимами: какие нормы местного права признать и направить усилия к их соблюдению, а какие поставить вне закона и постараться вычеркнуть из памяти местного населения, в том числе и путем исключения из юридических сборников. См.: G.A. Woodman. Survey of Customary Law in Africa in Search of Lessons for the Future // Jeanmarie Fenrich, Paolo Gallizzi and Tracy Higgins (Eds.). The Future of African Customary Law. Cambridge, 2011. P. 24. О том, как сборники адата, подготовленные по заказу администрации, становились частью местного судопроизводства во французской колониальной империи, см. Judith A. Scheele. Taste for Law: RuleMaking in Kabylia (Algeria) // Comparative Studies in Society and History. 2008. Vol. 50. No. 4. P. 283.

619

См. М.М. Ковалевский. Современный обычай и древний закон: Обычное право осетин в историко-сравнительном освещении. Т. 1. Москва, 1886.

620

См.: АЛ. Тесля. Источники (формальные) гражданского права; В. Нечаев. Право обычное // Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. Т. XXIVA (48). Санкт-Петербург, 1898. С. 910–912. Пожалуй, только в начале XX в. в юридической литературе появилось самое точное определение обычного права. Согласно И.Л. Горемыкину, «под местным обычаем (обычным правом. – П.Ш., Р. S.) следует понимать такое юридическое правило, которое не выражено в законе, но которому постоянно подчиняются жители известной местности, признавая его для себя обязательным». И.Л. Горемыкин. Свод узаконений и распоряжений правительства об устройстве сельского состояния и учреждений по крестьянским делам, с воспоследовавшими по ним разъяснениями, содержащимися в решениях Правительствующего Сената и в постановлениях и распоряжениях высших правительственных учреждений. Т. 1. Изд. 5-е. Санкт-Петербург, 1903. С. 35, прим. 1.

621

Идея правового разнообразия / «правового плюрализма» (“legal pluralism”) появилась в начале 1970-х гг. как противовес доминированию понятия «правовой центризм» (“legal centralism”). (John Griffiths. What is Legal Pluralism // Journal of Legal Pluralism. 1986. Vol. 24. P. 3). Сторонники правового плюрализма утверждают, что право – это не единообразная система, связанная с государством как целостным объектом, а, скорее, совокупность совмещенных систем (Roger Cotterrell. Law, Culture and Society: Legal Ideas in the Mirror of Social Theory. Aldershot, 2006. P. 36). Классический правовой плюрализм включает ситуацию, когда происходит инкорпорация местных или «туземных» основ права в колониальную правовую систему. (М.В. Hooker. Legal Pluralism: An Introduction to Colonial and New-Colonial Laws. Oxford, 1975). Некоторые из последних исследований понимают правовой плюрализм как глубокую гибридизацию, которая является непредсказуемым последствием колонизации. (Iza Hussin. The Pursuit of the Perak Regalia: Law and the Making of the Colonial State // Law and Social Inquiry. 2007. Vol. 32. No. 3. Pp. 759788; Paolo Sartori. Authorized Lies: Colonial Agency and Legal Hybrids in Tashkent, c. 1881–1893 // Journal of the Economic and Social History