Нейроброня: новый взгляд на работу мозга в условиях тревожного мира - Джу Хан Ким

мозг лишь сводит воедино разрозненные когнитивные процессы. Различные сенсорные данные – свет, звук, тактильные ощущения – поступают в мозг по отдельным каналам, обрабатываются в разных его отделах и лишь затем синтезируются в единую картину. Казалось бы, мы должны осознавать эти процессы раздельно, но вместо этого возникает убеждение в существовании единого «переживающего субъекта». Даже простое действие, как хлопок в ладоши, демонстрирует эту иллюзию. В момент хлопка мозг получает три независимых потока информации: зрительный (движение рук), слуховой (звук удара) и тактильный (ощущение соприкосновения ладоней). При этом сознание выделяет именно хлопок как отдельное событие, игнорируя фоновые сигналы. Как объясняет когнитивист Дэниел Деннет, мозг не объединяет все сигналы, а выбирает наиболее релевантные, создавая иллюзию целостного восприятия.

Синхронность – нам кажется, что мы воспринимаем мир как целостную картину, тогда как различные сенсорные системы работают с разной скоростью. Непрерывность – ощущение постоянства «Я» от детства до зрелости оказывается продуктом работы памяти, а не свидетельством неизменной сущности. Наиболее ярко иллюзию единства «Я» демонстрируют исследования пациентов с расщепленным мозгом, у которых хирургически пересечено мозолистое тело. Как показал нейрофизиолог Майкл Газзанига, у таких людей левое полушарие берет на себя роль «интерпретатора», создавая логичные, но зачастую ложные объяснения действиям, инициированным правым полушарием. В классическом эксперименте пациенту показывали два изображения: куриные лапки – левому полушарию (через правый глаз), а снежный пейзаж – правому (через левый глаз). Когда его просили назвать, что он видит, он отвечал «куриные лапки», потому что левое полушарие контролирует речь. Однако при выборе картинки левой рукой, которой управляет правое полушарие, он указывал на лопату – объект, ассоциирующийся со снегом. На вопрос, почему выбрана лопата, пациент уверенно заявлял: «Чтобы убрать курятник» – хотя его левое полушарие вообще не видело снега. Этот эксперимент раскрывает ключевой механизм сознания: левое полушарие непрерывно генерирует нарративы, маскируя пробелы в информации. У здоровых людей связь между полушариями создает иллюзию единого «Я», но на деле оно – продукт согласованной работы множества независимых модулей.

Рис. 9

Воплощение – мы уверены, что контролируем свое тело, но случаи аутотопагнозии или синдрома чужой руки демонстрируют: эта связь может разрушиться при малейшем нейрологическом сбое.

Пассивность восприятия также оказывается иллюзией – мозг не отражает реальность, а активно конструирует ее, фильтруя и интерпретируя поступающие сигналы через призму предыдущего опыта.

Эти нейронные механизмы не недостаток системы, а ее важнейшее эволюционное приобретение.

СПОСОБНОСТЬ СОЗДАВАТЬ ЦЕЛОСТНЫЙ ОБРАЗ «Я» ПОЗВОЛЯЛА НАШИМ ПРЕДКАМ ЭФФЕКТИВНЕЕ ОРИЕНТИРОВАТЬСЯ В СРЕДЕ.

Однако сегодня понимание иллюзорной природы сознания становится инструментом для его развития.

Осознание того, что «Я» – не данность, а изменяемая конструкция, открывает новые возможности. Пластичность мозга позволяет через целенаправленную практику – будь то медитация, когнитивные тренировки или освоение новых навыков – фактически переписывать собственное сознание. В этом смысле древняя максима «познай себя» обретает новый смысл: изучая механизмы работы мозга, мы получаем ключи к трансформации того, что привыкли считать своей неизменной сущностью.

Одновременность: мозг корректирует временную задержку восприятия информации

Когда вы хлопаете в ладоши, возникает обманчивое ощущение, будто зрительный образ, звук и тактильное ощущение сливаются в единый момент. Этот феномен, известный как субъективная одновременность, представляет собой один из самых изящных обманов нашего восприятия. На самом деле различные сенсорные сигналы достигают коры головного мозга с существенной временной разницей. Тактильные ощущения от соприкосновения ладоней обрабатываются быстрее всего, достигая коры за 5–8 миллисекунд. Слуховой сигнал, представляющий собой звук хлопка, поступает с небольшой задержкой – около 8–10 миллисекунд. Наиболее медленным оказывается зрительное восприятие: визуальная информация требует не менее 20–40 миллисекунд только на передачу в зрительную кору, не считая времени на последующую интерпретацию изображения. Если бы наше восприятие было простым отражением физиологической реальности, каждый хлопок сопровождался бы заметной рассинхронизацией – сначала мы бы ощущали прикосновение, затем слышали звук и лишь после этого видели смыкающиеся ладони. Подобный опыт напоминал бы просмотр плохо смонтированного фильма, где звуковая дорожка постоянно отстает от изображения. Однако наше сознание удивительным образом преодолевает эти физиологические ограничения.

НАШЕ СОЗНАНИЕ УДИВИТЕЛЬНЫМ ОБРАЗОМ ПРЕОДОЛЕВАЕТ ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ ОГРАНИЧЕНИЯ.

Механизм этой временной коррекции можно проиллюстрировать простым экспериментом с прикосновением к переносице. Хотя тактильные сигналы от носа достигают мозга раньше, чем сигналы от кончиков пальцев, мы воспринимаем прикосновение как единое синхронное событие. Этот феномен получил в нейронауке название «постдикции» – способности мозга ретроспективно реконструировать события, подгоняя их под ожидаемую временную последовательность. Дэвид Иглман, исследователь из Стэнфорда, сравнивает этот процесс с работой опытного киномонтажера, который искусственно синхронизирует разрозненные аудио– и видеодорожки. Философские корни этого феномена уходят глубоко в историю человеческой мысли. Буддийский мастер Вонхе утверждал, что реальность зависит от сознания – сегодня его мнение находит неожиданное подтверждение в современных нейробиологических исследованиях. Теория «предсказывающего мозга» Карла Фристона[25] предлагает научное объяснение этому древнему осознанию: наше восприятие никогда не бывает пассивным отражением реальности, а представляет собой активный процесс построения гипотез, которые постоянно проверяются и корректируются на основе поступающих сенсорных данных.

Особую роль в этом процессе играет нарративная функция сознания. Проведенные исследования показали, что наше левое полушарие непрерывно генерирует связные объяснения даже для тех действий, истинные причины которых остаются ему неизвестными. Как отмечает французский нейробиолог Станислас Деан, сознание скорее напоминает талантливого рассказчика, чем беспристрастного регистратора событий – оно готово пожертвовать точностью ради создания связной и непротиворечивой истории.

НАШЕ ВОСПРИЯТИЕ НИКОГДА НЕ БЫВАЕТ ПАССИВНЫМ ОТРАЖЕНИЕМ РЕАЛЬНОСТИ, А ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ АКТИВНЫЙ ПРОЦЕСС ПОСТРОЕНИЯ ГИПОТЕЗ.

Понимание этих механизмов заставляет пересмотреть наши наивные представления о восприятии реальности. Оказывается, то, что мы считаем непосредственным переживанием настоящего момента, на самом деле представляет собой искусно созданную реконструкцию, где временные несоответствия тщательно замаскированы, а пробелы заполнены правдоподобными предположениями. Этот удивительный механизм, выработанный в ходе эволюции, позволяет нам эффективно взаимодействовать с миром, хотя и ценой определенной дистанции с «объективной» реальностью.

ТО, ЧТО МЫ СЧИТАЕМ НЕПОСРЕДСТВЕННЫМ ПЕРЕЖИВАНИЕМ НАСТОЯЩЕГО МОМЕНТА, НА САМОМ ДЕЛЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ ИСКУСНО СОЗДАННУЮ РЕКОНСТРУКЦИЮ.

Непрерывность: восприятие времени зависит от нашего сознания

Мы ощущаем время как нечто само собой разумеющееся, как непрерывный поток, в котором существуем, но при ближайшем рассмотрении оказывается, что это ощущение может быть всего лишь искусной конструкцией нашего сознания. То же самое касается и пространства – кажущиеся нам объективными измерения на самом деле являются продуктом сложной работы мозга. Двигательные нервы играют ключевую роль в формировании нашего пространственного восприятия, и без способности двигаться мы вряд ли