На грани личности. Дневник практического психолога - Анна Ефимкина

Эдвард Каллен встречает Бэллу в 17 лет, но фактически ему более 100, ведь он был превращен в вампира в 1918 году. Личностная динамика героя уникальна, ведь получается, что он не прожил ни кризис 17, ни кризис 30 лет. Эдвард связан множеством правил и обязательств, им также, как и в случае Майкла Корлеоне, буквально правит его вампирская семья, которая также подчиняется верховной семье – Вольтури.

Эта стагнация похожа на внутренний конфликт Беспомощных, которые не способны развиваться и принимать собственные решения. Вся жизнь Эдварда напоминает застывший кадр фильма. Несмотря на все преимущества вечной жизни, сверхспособностей и силы, для личности Эдварда в этом нет ни развития, ни смысла. Вампиры не могут иметь продолжения, они живут за счет других. Эдвард пробовал быть плохим, охотиться на людей, и не нашел себя в этом, поэтому, будучи «вампиром-вегетарианцем» (не питаясь человеческой кровью), он просто влачит свое существование так, как велят законы семьи и вампиров.

Когда он вдруг влюбляется в Бэллу, находя в ней смысл жизни, на место семьи он ставит Бэллу. Теперь она – главная мотивация его поступков, и он беспомощен перед ней. Даже то, жить ему или умирать, отныне решает Бэлла.

Как следствие не изменившейся стратегии Эдварда – он и Бэллу превращает в такое же существо. И тоже не потому, что он этого хотел, а потому, что так сложились обстоятельства.

Центральная тема романа – страх смерти и попытка победить ее, однако вопрос: «Зачем?» – остается без ответа. Это так напоминает возрастные кризисы, ведь, проживая их, мы отвечаем именно на вопрос: «Зачем и как теперь жить дальше?».

Борьба бессмертного Эдварда за жизнь все равно приводит к смерти, потому что никто так и не показал ему, как жить: вся его семья давно мертва, приемная семья – мертва заживо. Считая себя опасным для Бэллы, Эдвард старается отдалиться от нее; так и в обычной жизни Беспомощные «убегают в себя» при встрече с трудностями. Они избегают решения проблем, надеясь на других. И Бэлла, конечно, бросается на помощь, но она точно такой же Беспомощный, нашедший в лице любимого свою судьбу-злодейку.

В общем, все умерли (цитата из фильма «Обыкновенное чудо»). Бэлла погибает – и становится вампиром, чтобы навеки быть рядом с Эдвардом. Что это, как не сбывшаяся мечта Беспомощного никогда не отпускать от себя родителя?

Гамлет

Принцу Гамлету, согласно тексту пьесы Шекспира, около 30 лет. Он образован и продолжает учиться, но из-за семейной трагедии вынужден свернуть с выбранного пути. После Гамлету призрак отца раскрывает страшный секрет, что дядя Клавдий убил его, захватив трон, и велит мстить за себя. Так принц решается притвориться безумным, чтобы проверить, виновен ли дядя в убийстве.

Метафора безумия отражает невозможность выбора между собой и долгом перед отцом. «Быть или не быть – вот в чем вопрос» – эти слова стали крылатыми именно благодаря тому, что они четко выражают центральную проблему личности. Быть собой или не быть вообще. Так и умереть, не родившись как личность. Поскольку Гамлету судьба не оставляет шанса выбрать себя (королевские обязанности и семейные узы в то время были сильнее, чем любой личный выбор), единственным честным выбором остается смерть – в этой трагедии погибают практически все основные действующие лица.

Гамлет умирает, что подчеркивает трагическую неизбежность судьбы. Его жизнь становится отражением того, как непринятые решения могут привести к катастрофе, и его история становится метафорой для тех, кто не смог найти свой путь в жизни. Гамлет, как и Беспомощные, оказывается в ситуации, где все действия определены внешними обстоятельствами, и он не может вырваться из ловушки своей судьбы. Для нас же это иллюстрация кризиса 30 лет, негативный путь сценарной эмансипации.

–

Стратегии Беспомощных

Недостатки стратегии очевидны. Самому клиенту скучно, окружающим утомительно и безысходно. А если попытаешься освободиться – клиент стремится вызвать чувство вины.

+

Стратегии Беспомощных

Он все делает правильно. Ведь только попробовав расширить выбор сценария, можно понять и нащупать что-то свое. Поэтому мы работаем с таким клиентом при помощи поддержки и фрустрации: поддерживая его любознательность, но фрустрируя его зависимости.

Характерные слова и выражения

• Это долженствования (надо, нужно).

• Вопросительные конструкции с целью получить разрешение на свои действия или их одобрение: «Можно?», «Вы не против, если…?»

Блокирующая установка (она же жизненное кредо)

Вы в ответе за тех, кого приручили.

Запускающие установки

• Ты сам несешь ответственность за свою жизнь.

• Ты свободен выбирать и никому не должен объяснять свой выбор.

• У тебя уже есть все, что тебе необходимо для полноценной жизни.

Зеркалим и запрещаем пить нашу энергию, но помогаем увидеть свою собственную с помощью вопросов и заданий:

– Переведи свой вопрос в утверждение.

– А какие правила ты хочешь выполнять сам?

– Ты уже взрослый и можешь решить сам.

Другими словами, мы всю кипучую энергию Беспомощного, которую он растрачивает на проживание чужих жизней, разворачиваем к нему, чтобы он понял, что взрослому человеку никто и никогда не может устанавливать правила. И почаще дифференцируем в сознании клиента его мать и самих себя. Психолог – не родитель, психолог – другой взрослый человек, к которому клиент приходит для того, чтобы тот отражал его стратегии, а не давал готовые. А в те моменты, когда психолог с ним не работает, он чужой, у него своя частная жизнь, вторжение в которую недопустимо.

Если первая сторона терапии – работа с «ребенком» Беспомощного клиента, то вторая – с его «насильником». Очень послушным детям, зависимым от своих родителей, необходимо увидеть в себе вторую сторону – насильника, вторгающегося на чужую территорию со своими правилами. Он будет делать с психологом все то, что проделывали с ним родители. А это значит, что если мы, как он когда-то в детстве, станем его слушаться и проявим лояльность, то усугубим его патологический паттерн.

Для терапии Беспомощного клиента важно зеркалить ситуации, когда он проявляет насилие. Например, в два часа ночи задает вам вопрос в мессенджере. Но как только мы дадим отпор «усыновляющемуся» клиенту в нарушении собственных границ, например, откажемся читать его письма, отвечать на вопросы в перерыве или после группы, то сразу после этого мы должны быть готовы испытать на себе его гнев. Гнев этот будет выражен косвенно – через обиду, вызывающую у матери