Патология нормальности - Эрих Зелигманн Фромм

сказать, что в любом индивидууме прячется будущее, которое пока не осуществилось. У всех обществ имеется будущее, пока не воплощенное, и они идут к этому будущему, которое как бы проявляется в индивидуумах, норовящих осознать свои потребности и силы. Это верно для каждого человека в конкретном обществе. В индивидуальных чертах и повадках, сколь угодно будто бы произвольных при взгляде со стороны, отчетливо наблюдаются признаки коллективного будущего.

Индивидуум – моментальный снимок, скажем так, коллективного прошлого и коллективного будущего. Следовательно, душевное здоровье в любом истолковании термина нужно понимать только с точки зрения цели общества, направления его развития и побудительной причины этого развития. Среди обилия симптомов душевного нездоровья один кажется мне наихудшим: я имею в виду отсутствие надежд. В нем коренится множество социальных болезней – и алкоголизм, и убийства, и недисциплинированность, и коррупция. Все перечисленное встречается там, где надежды мало или вовсе нет. Мои сегодняшние слова – лишь слабая попытка подражать Гёте, который сказал однажды: «Нет большего различия между историческими фигурами, чем различие между теми, кто верит, и теми, кому веры недостает». Те, кто верит, живы, а те, кому недостает веры, мертвы. Это справедливо для общества и для всякого человека, живущего в конкретном обществе.

Душевное здоровье свойственно неотчужденным, мало подверженным нарциссизму, страху и деструктивным стремлениям продуктивным личностям. Попробую дать максимально общее определение: речь о людях, которым интересна жизнь. Таким может стать любой человек. Очевидно, что способность интересоваться жизнью зависит не только от индивидуальных особенностей, но также от значимых социальных факторов. Основной формой борьбы с психическими заболеваниями и стремления к обретению душевного здоровья должна стать не индивидуальная терапия, а прежде всего изменение тех социальных условий, которые провоцируют развитие психических заболеваний или усугубляют душевное нездоровье, что я и попытался описать.

III. Гуманистическая наука о человеке

Предварительные замечания

Наша нынешняя эпоха характеризуется несоответствием между нашими научными и техническими знаниями, с одной стороны, и теми скудными знаниями о человеке, которыми мы располагаем, с другой стороны.

Это не просто теоретическое, но и важнейшее практическое несоответствие: если человек не в состоянии узнать больше о самом себе, если он не может использовать эти знания для лучшей организации своей жизни, то ему предстоит погибнуть под гнетом плодов научного познания. Но разве эта потребность человека в постижении самого себя не удовлетворяется тысячами исследователей в области психологии, социальной психологии, психоанализа, человеческих отношений и так далее? Ответ на этот вопрос жизненно важен для нового «института науки о человеке». Если мы уверены, что задачи науки о человеке полноценно решаются существующими общественными науками, тогда нам действительно следует укреплять нынешние структуры и не плодить новые.

Участники дискуссии о новом институте совершенно однозначно полагают, что нынешние общественные науки не способны обеспечить необходимый результат.

Вот некоторые причины для такой уверенности.

1) Сегодняшние общественные науки (за рядом заметных исключений), воодушевляясь успехом и престижем естественных наук, пытаются применять методы естественных наук к обсуждению развития человека. Они не только не задаются вопросом, полезен ли метод, действенный для изучения мира, также и для изучения человека; более того, они даже не спрашивают, не является ли понятие научного метода наивным и устаревшим. Принято думать, будто метод, который основан на подсчетах и замерах, можно называть научным, однако забывается, что наиболее передовые естественные науки наших дней, та же теоретическая физика, выдвигают смелые гипотезы, опираясь на воображаемые выводы. Даже интуицию, по мнению Эйнштейна, не следует презирать и отвергать. Результат этой имитации плохо понимаемого научного метода таков, что метод «фактов и цифр» сам формулирует изучаемые проблемы. Исследователи выбирают какие-то мелочи, потому что их можно описать посредством цифр и математических формул, вместо того чтобы выбирать по-настоящему важные проблемы и разрабатывать новые методы для изучения этих проблем.

Как следствие, сегодня реализуются тысячи исследовательских проектов, в большинстве своем не затрагивающих фундаментальные вопросы развития человека. Цели этих проектов не назовешь строгими; скорее, они имеют наивный и узкопрактический, узкотехнический характер. Не удивительно, что именно передовые естественные науки, а не науки общественные, влекут к себе лучшие умы нации.

2) С проблемой неправильного понимания научного метода тесно связан релятивизм, пронизывающий общественные науки. На словах мы храним верность великой гуманистической традиции, но на практике большинство ученых-социологов склоняется к полному релятивизму и считает, что человеческие ценности – это дело вкуса, личный выбор, лишенный объективной значимости. Поскольку исследовать объективную обоснованность ценностей непросто, общественные науки выбирают более простой путь – полностью отказаться от их изучения. При этом пренебрегают тем фактом, что весь наш мир находится под угрозой из-за постепенной утраты ценностей, из-за чего заметно ослабляется способность конструктивно использовать плоды наших мыслей и усилий в естественных науках.

3) Другим проявлением указанного релятивизма можно считать разрушение представления о человеке как о четко определенной сущности, которая по-разному проявляет себя в различных культурах. Человека изучают так, как изучали бы чистый лист бумаги, на котором каждая культура пишет собственный текст, а не как существо, которое не только биологически, но и психологически является четко определенной сущностью. Если не вернуть представление о человеке как о сущности в основу наших рассуждений, то вряд ли можно рассчитывать на плодотворное использование крепнущего географического и социального единства человека, этого исторически обусловленного факта будущего.

Общие цели

С учетом этих предварительных соображений мы приходим к формулировке общей цели нового института, которая состоит в продолжении научного изучения человека в духе гуманизма. Более конкретно, такой подход означает следующее. Во-первых, изучение человека должно опираться на осознание ряда гуманистических проблем, прежде всего тех, которые важны для всей гуманистической религиозно-философской традиции: человеческое достоинство и потенциальные возможности человека в области любви и разума, которые могут быть реализованы при благоприятных обстоятельствах. Во-вторых, изучение человека должно учитывать те особенности, которые характерны для нашей собственной исторической ситуации: распад традиционной системы ценностей, неконтролируемый и неструктурированный прирост чисто интеллектуальной и технической деятельности и его следствие – необходимость новой, рациональной системы для утверждения ценностей гуманистической традиции. Предполагается, что, несмотря на все различия, человек – один вид не только биологически и физиологически, но также умственно и психологически.

Эти общие цели могут быть достигнуты только в том случае, если будут изучены и разработаны методы, необходимые для изучения человека. Проблема заключается не в выборе между научным и ненаучным изучением человека, а в том, чтобы определить, каков правильный рациональный метод понимания человека.

Гуманистическая наука о человеке должна продолжить дело великих исследователей прошлого, таких как Аристотель и Спиноза. Она обогатится новыми данными из биологии, физиологии и социологии, а также нашим собственным