На грани личности. Дневник практического психолога - Анна Ефимкина
С точки зрения этики, отказ от финансовых обязательств может рассматриваться как обман. Если бы она при таком поведении оставалась участницей тренинга, то ведущий мог бы найти баланс между поддержкой ее как участницы и фрустрацией – обеспечением исполнения обязательств. Однако вне группы (после нее) это поведение уже не является психологической проблемой, а попадает под определение обычного мошенничества.
Что касается действий ведущего, то на нем лежит ответственность за конфликт интересов: проявив эмпатию и понимание к участнице, он показал финансовую халатность по отношению к ней как клиенту, допустив до участия в тренинге без предоплаты.
Возможно, участница действительно испытывает финансовые трудности, и важно проявить понимание ее ситуации. Следует напомнить участнице обязательства и попытаться договориться об урегулировании ситуации. В случае несоблюдения условий участия ведущий может принять меры, такие как ограничение доступа к материалам или участию в будущих мероприятиях, а также информирование коллег о таком недобросовестном участнике семинаров, чтобы в будущем они могли принять меры.
В целом использование подобных стратегий может принести краткосрочную выгоду, но чаще всего есть риск испортить репутацию и отношения с людьми.
А теперь обобщим все сказанное выше. Помним, что во время терапевтической сессии мы будем заново переживать с этим клиентом его кризис трех лет. Только то, что позволено ребенку, не подходит взрослому человеку. Поэтому, понимая всю подоплеку, с любовью и уважением к клиенту объясняем взрослой его части, что у него есть часть личности, которая ведет себя как неуправляемый ребенок. И мы готовы поддерживать этого ребенка все то время, пока он не «подрастет». А есть взрослый человек, пришедший на этот тренинг и обязанный соблюдать правила – то есть вести себя социально и уважительно по отношению к ведущему и другим участникам. На психологическом языке это называется «установить границы» и «вернуть ответственность за выбор поведения».
А дальше сопровождаем клиента, используя те терапевтические инструменты, которым вы обучились в рамках метода. Взрослый, аналогично трехлетнему ребенку, может испытывать потребность в самостоятельности и признании своего опыта. Возможно, у него есть желание выделиться, показать свою уникальность или даже оспорить авторитет ведущего. Да будет так! Но: только в границах групповых правил.
Терапия – это как воспитание, только сначала наоборот: если родитель чрезмерно опекал и не давал свободы – поддерживаем клиента в экспериментах и создаем безопасное для них поле; если родитель был строг – мы поощряем; безразличен – поддерживаем; обесценивал – ценим. А когда человек уже «вырос» и способен действовать, то даем обратную связь от взрослого к взрослому.
Взрослые люди не поучают друг друга, такое поведение абсурдно. Кроме всего объема терапевтической работы необходимо понимать, что просто выносить чужие непрошеные оценки и экспертные мнения взрослый человек не обязан. Как я уже писала, осознанной реакцией на такое вмешательство и нарушение границ будет злость. Как же терапевту справляться с ней?
Я обычно вспоминаю диалог секретарши с начальницей из фильма «Служебный роман»:
– Как вам сапоги?
– Очень вызывающие, я бы такие не взяла.
– Значит, хорошие сапоги, надо брать.
Использование иронии для канализации агрессии в ответ на непрошеные мнения может быть эффективной реакцией. Это выражение подчеркивает абсурдность ситуации и позволяет выразить свою независимость в выборе.
Ирония может служить хорошим инструментом для выражения диссонанса между псевдоэкспертностью и реальными знаниями или опытом человека, который воспринимает совет. Однако ключевыми моментами при использовании сарказма является контекст и понимание аудитории. Если обстановка позволяет шутить и использовать иронию без оскорблений, такой подход может стать действенным способом подчеркнуть абсурдность навязанных мнений и сохранить легкость общения.
Шутка – мягкий способ обозначить неконгруэнтность поведения, когда кто-то чересчур «разумничался». Можно мягко, с юмором, постепенно обучать клиента относиться к себе с иронией, отслеживать свое желание проявить экспертность в моменты тревоги или неуверенности, чтобы получить свободу выбора стратегии.
Если ребенок в семье не получал достаточного внимания, одобрения или поддержки, он может развить потребность компенсировать это, предоставляя свои знания и советы, чтобы привлечь внимание. Если родители часто вмешиваются и предоставляют советы без спроса, ребенок может усвоить такой образец поведения. В семье, где дети ощущают недостаток власти над своей жизнью, они могут развивать стремление к контролю над окружающими, в том числе раздавая советы и мудрствуя. Если в семье не уделяется достаточного внимания развитию эмпатии и пониманию потребностей других людей, человек может быть менее склонен учитывать чужие мнения и предпочитать выражать свои собственные. Клиент приходит на группу, чтобы получить опыт здорового взаимодействия, которого у него не было в семье.
19. Жертвы обстоятельств
«Тридцать лет спустя»
1988 год, бабушка на работе.
– Баба-а-а-а…
– Ох! Аня, ты почему ко мне на работу пришла?
– Ключ исчез, пока я гуляла.
– А в сумке что? Ты бутылки сдала?
– Осторожнее, не порежься, в сумке стекло!
– Откуда?
– Бутылки разбились!
– А молоко где?
– Прямо передо мной магазин на обед закрылся…
– А деньги где?
– Ой, деньги… пропали, пока мы играли на площадке за магазином…
– А куртка где?
– Ой, на площадке осталась. Ой, в кармане куртки ключ!!!!
– Вот же люляка, прости, Господи!
2022 год, я на работе.
– Федя, ты чего сюда пришел, а не домой?
– Не знаю, почему-то не открылся домофон…
– А где шапка?
– Шапка?
– Ясно. А перчатки тоже потерял?
– Я не терял, она куда-то пропала… А перчатки у Арины…
– Может, и шапка там? А это чей рюкзак?
– Аринин…
– Звони, поедем отдавать рюкзак и забирать твои вещи!
– Сейчас, ой, а где телефон?!!!
– О-о-о-о-о, вот же ж люляка, прости, Господи!!!
«Люляка» – емкое словечко от моей любимой бабушки. Им она награждала не просто рассеянных людей, для тех другое слово, «кулема». Нет, звания «люляка» удостаивались те, у кого совпадал и рассеянный характер, и безалаберность, и сила злого рока. Невезучие и невнимательные, в общем. Те, кого еще называют «33 несчастья». А мы, психологи, шутим по поводу этой модели поведения: «обстоятельства сложились так, что нет никакой возможности».
Слово «люляка» мне удалось найти в языке эрзя – там оно означает «гусенок». Может быть, кто-то из предков у нас был из Мордовии, может,
