Рассказы 35. Главное – включи солнце - Артур Файзуллин

– Тогда до свидания.

Удаляющийся цокот копыт Маарины Аликсандровны успокоил Эддика и поверг в отчаяние одновременно. Он вдруг осознал, как ему все это время было одиноко. Короткий разговор с классной руководительницей отвлек и дал ощущение, что жизнь течет по-старому, что ничего страшного не случилось и все поправимо. Но вот Маарина Аликсандровна ушла и унесла это чувство с собой.

Лежа на диване в попытках уснуть, Эддик снова и снова ругал себя за то, что уничтожил последний флакончик с болтушкой. Что бы ни было в ее составе, она хорошо помогала, и сейчас он бы душу продал за пару бутылочек с завивающейся клубами искристой жижей.

Голова раскалывалась. Тело потряхивало, как после марш-броска с препятствиями, а сквозь кожу будто прорезались тупые иглы. Эддик бросил взгляд на настенные часы. Кажется, половина третьего – плохо видно сквозь красную пелену, к тому же каждое движение глазами причиняло режущую боль. Если и идти за болтушкой, то сейчас: ночью зрение может подвести.

Он вскочил с дивана, вытащил из ящика стола мятую коробку из-под обуви и перевернул, на пол с грохотом вывалилось пестрое содержимое. Пачка свернутых в трубочку денег – накопления от социальных выплат. Елочная игрушка в виде птицы с золотым клювом. Серебряная вилка. Голубой платок, расшитый красно-желтыми орнаментами. Наперсток с круглым янтарем на боку. Мяч для тенниса. Эддик с неожиданным интересом вгляделся в них. Вилку он год назад стянул из элитного кафе, наперсток нашел на свалке. А мяч, елочная игрушка и платок лежали вместе с Эддиком в переноске – так сказала няня из его Детского дома, Катирина Анндреевна. Она тогда приняла Эддика от работников роддома. Грязный мяч, старая пластмассовая птица и тряпка – вот все его личное имущество. Была еще булавка – фиксировала одеяло, замотанное на Эддике, – Крыс ее уже наверняка пустил в дело.

Эддик придирчиво осмотрел наперсток. Крыс с недавних пор питает страсть к прозрачным камням. Но больше всего он обожает гладкие блестящие поверхности, а наперсток поцарапанный, да еще и с гравировкой…

Вместе с наперстком в карман куртки отправилась и вилка. Во внутренний Эддик на всякий случай спрятал деньги – если агент не одобрит обменный товар.

Эддик накинул просторную джинсовку, спрятал глаза под кепкой, шагнул из квартиры в подъезд. У двери напротив, за которой жила старенькая соседка, скопилось три пакета с мусором. Он подхватил их и вышел на сырые от дождя улицы. Бежево-коричневые типовые постройки смотрели друг на друга темными окнами по разным сторонам улицы. Мимо пронеслось несколько мотоциклов с визгливо улюлюкающими водителями. Эддик засунул руки в карманы и нервно зашагал в сторону перекрестка Водяная – Лугговицына, перескакивая через лужи и торопливо обходя идущих навстречу пешеходов. Трещин и теневых тварей нигде не было. Кажется, фейская пыль все-таки выветрилась. Эддик с облегчением выдохнул – значит, это точно были просто галлюцинации, и раз так, то на одну проблему меньше.

Он старался не отнимать взгляда от асфальта. Отчасти потому, что в таком положении меньше болела голова, отчасти – чтобы не привлекать внимание. Смотреть в спальном районе все равно не на что.

Под ногами внезапно вырос дорожный бордюр, и Эддик остановился. Свернул направо, дошел до Узкого дома; бегло осмотревшись, скрылся в тени безымянного переулка. Там отодвинул от стены прямоугольный кусок фанеры и втиснулся в низкую щель. На лестницу, круто ведущую вниз, капала вода – этот звук ножом бил по ушам. Растирая виски, Эддик считал ступеньки. Двадцать три. На двадцать четыре он ступил на щербатый пол, наполовину скрытый хаотично расставленными грязными стеллажами, коробками и черными мусорными мешками. По кирпичным стенам ползли покрытые испариной трубы, с которых тоже подтекало. Стоял холод и запах ржавчины.

Одного из агентов Крыса, Бригу, всегда можно было найти здесь.

Не успел Эддик и трех шагов сделать, как из-за дальнего стеллажа со скрипом отъехало кресло на колесиках. На нем сидел Брига, ссутулившись, как вопросительный знак. Одна из линз его очков отразила свет настольной лампы.

– Здоров, – поднял руку Эддик.

Брига замахал, помотал головой, нахмурившись; сдвинул очки на лоб и подошел сам. Выражение его лица Эддику не понравилось, с таким обычно сообщают плохие новости.

– Так, – начал Брига, неловко почесывая затылок, – Крыс сказал ничего от тебя не принимать. Твоя эта штука… скрепка, доставила кучу проблем.

– Ты про булавку?

– Да, она, – в общем, забирай.

Брига шагнул к ближайшему стеллажу, закопошился в нижней полке. Вскоре вернулся и протянул Эддику металлическую коробочку. Там лежала расстегнутая булавка – целехонькая, и даже камень на месте, только едва заметный огонек мерцал внутри него. Эддик сунул ее в карман, другой рукой вытащил вилку и наперсток.

– Подожди, Бриг, у меня есть другие мелочи. Возьмете?

– Нет-нет-нет, Крысу больше не нужны от тебя никакие вещи, – отмахнулся Брига. На руках у него почему-то были толстые защитные рукавицы.

– Тогда наличка? Мне кое-что нужно.

Эддик не расплачивался с Крысом деньгами, зная, что цены у него запредельные и что тот с радостью принимает драгоценные и полудрагоценные побрякушки. Он с неохотой выудил пачку оранжево-синих купюр. Девяносто тысяч. Начал копить их с шестого класса – каждый месяц по чуть-чуть откладывал: переносил покупку новой одежды, брал подержанные учебники, ходил везде пешком. Добавить еще десятку – и хватит на первый курс биомагического, если с бюджетом не выгорит.

– Знаешь прайс? – деловито поинтересовался Брига, поправляя очки и вытаскивая блокнот с карандашом. – Что нужно?

– Обезбол.

– Болтушка за двадцать семь косарей, снематол – пятнадцать, но у него эффект послабее. Берешь?

От возмущения у Эддика перехватило дыхание, и даже ушной писк прекратился. Обменять на обезболивающее целый семестр обучения в университете? Он точно готов на это пойти? Пока шел сюда, любая цена его устраивала, а теперь… Теперь выбор казался Эддику несправедливым. Он уже сомневался, а так ли сильно у него болит голова. Ему очень не хотелось терять ощутимую часть денег, но и терпеть назойливую мигрень тоже. Кроме Крыса он не знал больше незарегистрированных фармахимиков. И не был уверен, что им можно доверять. А Крыс – существо проверенное.

Эддик стиснул челюсти и признался сам себе, что такие деньги нужны самому, поэтому домой вернулся ни с чем.

– Пора перестать страдать фигней, – пробубнил он, просто чтобы обозначить себе направление действий, и, сделав чай и несколько бутербродов, сел за рабочий стол.

Интернет, как обычно медленно, загрузил личный профиль в соцсети. Эддик отыскал в сообщениях диалог с Крэстиной Ивванцевой – хорошенькой отличницей-старостой; она смотрела на него с аватарки большими