Рассказы 35. Главное – включи солнце - Артур Файзуллин
Через несколько минут подъехал маршрут № 6. Эддик встал у окна на задней площадке, мечтая, чтобы освободилось какое-нибудь сиденье.
Шпиль школьной башни постепенно скрылся из виду. Автобус плавно повернул на перекрестке, увозя Эддика из исторической части Нового Города, заставленной старинными зданиями-коробками из темного камня с балкончиками, арочными окнами, колоннами и капителями в форме цветов. За Ангельской Триумфальной аркой уже располагался более современный район. Здания из прошлых веков здесь перемежались стеклянными многоэтажками в модном слоеном стиле, магазинами с мигающими вывесками и бронзовыми скульптурами ветеранов.
Только что слева промелькнул угол Шеинского алтаря. Горельеф на нем изображал Вторую битву людей и существ. Этот кубический валун стоял на высоком арочном постаменте и предварял вход на территорию университета, в который метил Эддик. Он проводил его взглядом и пообещал про себя, что в следующем учебном году обязательно пройдет под его готическими сводами студентом. С новым рюкзаком за спиной и в новых, обязательно белых кроссовках от Грабoffski.
На «Маршала Золлина», как обычно, вышло много пассажиров. Эддик заметил незанятое место в средней части салона и направился к нему. На очередной остановке вновь набилась толпа. Автобус отъехал, подпрыгнул на лежачем полицейском, постоял перед «зеброй», пропуская пешеходов, и дал по газам. Эддика мягко вдавило в спинку. Он не стал сопротивляться, когда его голова по инерции откинулась назад, лениво прикрыл глаза. В лопатки что-то упиралось, и Эддик съехал вперед по сиденью. Через секунду его ошпарило раскаленным потоком воздуха.
Прозвучал взрыв. От ударной волны стекла выбило наружу с оглушительным треском. Мир взлетел, замер, рывком перевернулся набок, и Эддик ударился лбом. Он не сразу сообразил, что лежал на груде тел.
Нога в окровавленной туфле торчала у него перед лицом. В ушах застыл писк и душераздирающие крики пополам с плачем. Глазницы жгло. Ужасно ныли плечи, таз и ребра, в голень давило что-то острое. Все кружилось по спирали, было непонятно, где верх, где низ, право и лево. Сердце зашлось, как бешеное, спину прошила боль, и Эддик застонал сквозь стиснутые зубы.
А потом вдруг стало светло, и началось какое-то движение. Эддика обхватили гибкие щупальца и вытащили через аварийное окно.
«Холодно», – вяло подумал он, когда его положили на асфальт. С усилием огляделся. Существа оставили свои машины прямо на дороге и носились в вонючем черном дыму, вытаскивая пассажиров, туша небольшой пожар, вызывая врачей.
– Есть ремень или платок?!
– Двигатель взорвался!
– Осторожно, – пробасил урсолак в костюме, поддерживая под локти полуживого змеелюда. Другой медведь рвал крышу автобуса когтистой пятерней.
Эддик полностью уронил голову набок. Рукав толстовки обрывался чуть ниже плеча, оголяя совершенно не пострадавшую кожу. Однако Эддик не удивился. Ничего не почувствовал. Странностей в последнее время так много, что даже надоедать начинает.
– Эй, парень! – раздался прямо у лица приятный голос. Эддик скосил взгляд: на него во все глаза смотрела молодая лисица, вульполачка. – Как голова? Скорая уже едет, потерпи.
Смысл происходящего дошел до Эддика не сразу. Когда он сообразил, что лежит на дороге, потому что автобус, на котором ехал домой, взорвался, вульполачка уже ушла.
Эддик продолжал безучастно наблюдать. Какое-то время спустя послышались далекие завывания сирены. Ехать в больницу и терять там время он не хотел: чувствовал себя хорошо, разве что лоб саднило, но с этим вполне могла справиться его домашняя аптечка. Эддик медленно подтянулся на локтях, повернулся и, пошатываясь, сел на колени. По спине побежали мурашки от пронизывающего ветра. Опустив взгляд, Эддик вспыхнул от стыда: толстовка и джинсы обгорели, открывая худые острые колени, правую руку и часть груди. От правой кроссовки тоже мало что осталось. Надо будет сходить в сэконд…
В таком положении он провел несколько секунд, а затем с кряхтением поднялся и, слегка прихрамывая, направился к своей общаге. Идти всего ничего.
– Куда ты?! – окликнул кто-то, но Эддик не обернулся.
Когда он вытаскивал ключ из кармана, сердце вдруг будто бы разбухло и начало отбивать странный ритм, пропуская один удар и делая второй с удвоенной силой. Он отдавал в кончики пальцев и голову горячей пульсацией. Эддик постучал кулаком по груди, но лучше не стало. Наоборот, тело забилось крупной дрожью. Под диафрагмой завязался тугой узел из колючей проволоки.
Его охватил животный ужас. С ним снова что-то происходило.
В замочную скважину Эддик попал с четвертого раза. Мышцы хаотично сокращались, как если бы за них дергал кукловод, так что провернуть ключ удалось с трудом. По спине, шее и затылку поднимались колючие мурашки. Стало душно. Эддик ввалился в квартиру на негнущихся ногах. Под пятку влез развязавшийся шнурок, и он распластался на полу. Рот и горло обожгло от раскаленного выдоха. Эддик приподнялся на локтях и чуть не заорал, увидев, что руки побагровели. Еще мгновение он с ужасом наблюдал, как кожа покрывается волдырями, а потом отчаянно пополз к ванной.
Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот лопнет. Эддик перебирал едва шевелящимися конечностями, плача от боли и непонимания, почему с ним снова творится какая-то нездоровая дичь. Почему с ним, а не с кем-нибудь другим?!
«Только бы не умереть…» – в безумии подумал Эддик.
Он почти не продвинулся. До двери в ванную все еще было слишком далеко, когда задыхающегося Эддика окружил столб пепла. Он со злобой отмахивался, пока не понял, что пепел отходит от него самого.
Кожа стремительно плавилась и чернела. Серые ошметки отлетали медленно, как снежинки. Он горел.
Эддик силился сделать вдох, но легкие будто сжались, как смятая бутылка. В животе, под легкими, образовался огненный шар – пламя растеклось до кончиков пальцев, и Эддик, выгибаясь от боли, истошно заорал. Дикий крик раздирал его горло, пока огонь не поглотил Эддика целиком.
* * *
Кто-то с усердием пинал Эддика по ноге. Он попробовал разлепить веки, но тут же снова их сомкнул: свет резал глаза. Позади вдруг послышался тихий голос соседки:
– Сынок, ты кто будешь-то, а? – Старушка встревоженно ойкнула. – Эддик! Ты, что ли?
Он только и смог что выдавить из себя слабое «угу».
– Ох, как измени-и-ился… Ты чегой-то на полу лежишь, а? Еще и голый совсем, ой…
Голый? Эддик пошарил рукой и нащупал тонкую, мягкую ткань, укрывавшую нижнюю часть его тела. Точно, он же горел. Наверно,
