Человек государев 4 - Александр Горбов
— Что ж, идея неплохая. — Корш задумчиво покивал. — Достанет ли у вас смелости на её осуществление, я не спрашиваю. Вопрос лишь, достанет ли мастерства… Не выдадите вы себя? Розенкранц хитрая лисица, а на карту поставлено многое. Магическая маскировка — не такая уж редкая штука. Существует прибор, позволяющий смотреть сквозь неё. И если Розенкранц или его подручные решат взглянуть на вас посредством этого прибора… — Он покачал головой.
Я едва не застонал от разочарования. А Корш продолжил размышлять вслух.
— … Это с одной стороны. С другой стороны, подозревать сего господина вроде бы не в чем. — Он посмотрел на дрыхнущего на диване Карамазова. — Служит он Розенкранцу, судя по всему, давно, а соглядатай скажет, что всю ночь глаз с него не спускал. Заподозрить, что кто-то другой может спрятаться под личиной Карамазова и подменить его, может лишь человек с очень большой фантазией. Ну и, как известно, на всякое действие найдётся противодействие. Есть и у нас один амулетик, который, условно говоря, размывает воздействие магии. Он сделает магическую маскировку невидимой для прибора, посредством которого будут изучать вашу внешность.
— Ну вот! — обрадовался я.
— Тем не менее! — Корш строго поднял палец. — Убедительно вас прошу понапрасну собой не рисковать. Если вам покажется — всего лишь только покажется! — что вы раскрыты, немедленно сворачивайте операцию. Детали сейчас обговорим… Н-да. — Корш, брезгливо отодвинув в сторону ноги Карамазова, опустился на диван. — Такие операции, Михаил, разрабатываются днями и неделями! А тут на всё про всё несколько часов… Ну да ладно. Было бы странно ожидать от врага, что он выберет время, наиболее удобное для нас. Это только первый отдел малахириум получает по расписанию, а второй лицензии выдает без суеты и спешки. В вашей работе такой размеренности не будет никогда… Ну да вы уж это поняли, я полагаю?
— Понял, Иван Карлович. И если бы я желал иной работы, давно подал прошение о переводе.
Корш улыбнулся.
— Рад, что в вас не ошибся. Маскировку накладывать умеете?
— Никак нет.
Корш пошевелил пальцами, разминая.
— И мне давненько не приходилось. Не брал, как говорится, в руки шашек! Цаплина бы позвать, вот уж кто по части защитной магии непревзойденный мастер… Ну да ладно. Я тоже не лыком шит. Эй, любезный!
Корш встряхнул Карамазова за воротник. Тот ответил выразительным храпом. Корш, досадливо поморщившись, щёлкнул пальцами. Карамазов подскочил, будто окаченный ледяной водой, и уставился на нас мутными глазами.
— Сюда смотри, — приказал Корш.
Он поднял руку. Карамазов сначала поднял голову, следя глазами за рукой, а потом забормотал:
— А что, с-собственно…
— Замолчи, — приказал Корш. — Смотри на мои пальцы, не отвлекайся.
Он пошевелил пальцами. Карамазов уставился на них, как завороженный. А я почувствовал, как моё лицо закололо, будто отогреваемое после мороза.
— Будет неприятно, Михаил, — сказал Корш, — придётся потерпеть.
— Да. Я понял.
Корш повёл рукой, и моё лицо зажило своей жизнью. Приподнялись и опустились брови, сморщился нос, вытянулись в трубочку губы. Потом кожу на лице стянуло, словно она была холстом, натягиваемым на мольберт. Потом лицо начало жечь. Потом жжение стало едва терпимым.
Я стиснул зубы, поклявшись себе, что не издам ни звука. Когда жжение как-то вдруг резко прекратилось, я даже не сразу это понял. Голос Корша донёсся словно издалека.
— Всё, Михаил, — повторил Корш. — Как вы себя чувствуете? Голова не кружится?
Он заглянул мне в лицо.
— Нет.
Я схватился рукой за подбородок. И понял, что побледневший Карамазов во все глаза смотрит на меня.
— А… — пробормотал Карамазов. — А… — И принялся судорожно ощупывать диван — должно быть, искал пенсне.
Корш, оглянувшись на Карамазова, досадливо поморщился.
— Спи!
Он щёлкнул пальцами. Карамазов повалился навзничь.
— Внешность я повторил в точности, не сомневайтесь, — разглядывая меня, удовлетворенно сказал Корш. — Можете подойти к зеркалу в прихожей, полюбоваться. Однако человек состоит не из одной лишь внешности. Ваш голос остался вашим, не говоря уж о манере держаться.
— Я постараюсь поменьше говорить, — пообещал я. — Соглядатай подтвердит, что накануне Карамазов пил как чёрт, — неудивительно, что после таких возлияний мычать-то сможет с трудом. Кроме того, Корякин не близкий Карамазову человек. Для него Карамазов лишь один из агентов, я полагаю, не самый ценный.
Корш кивнул.
— Лишь на то и остаётся уповать. Если бы вы планировали общение с кем-то, кто знал Карамазова близко, я бы вас к этой авантюре на пушечный выстрел не подпустил. А тут — авось бог не выдаст, свинья не съест. Мы со своей стороны, разумеется, окажем вам всю поддержку, на какую способны. Времени мало, но выбирать не приходится. Слушайте меня, Михаил, и запоминайте, как вам следует себя вести.
* * *
Настоящего Карамазова Корш увёз с собой, чтобы не помешал операции, а мне приказал выбросить его из головы, больше это не моя забота. Также мне было велено постараться выспаться.
Если бы не Захребетник, распоряжение начальства я, вероятнее всего, выполнить бы не сумел, не сомкнул бы глаз до утра. А с Захребетником не терзался ни секунды. Надел халат Карамазова, который отыскал в его спальне, завалился в кровать и тут же заснул.
Проснулся я оттого, что меня грубо трясли за плечо.
— Вставай! — Надо мной склонился детина, которого Захребетник вырубил вчера. — Поднимайся, слышишь? Ехать скоро.
Я, от души надеясь, что получается натурально, застонал и сел. Схватился за голову.
— Это ж надо было столько вылакать, — проворчал детина. — Помнишь хоть что-то?
Я понял, что он опасается, как бы я не вспомнил, что мой верный страж отключился сам. Помотал головой.
— Пить меньше надо, — с облегчением буркнул детина. — Ступай умойся, да поехали… Чего глядишь? Кофий в постель не жди, здесь кроме меня никого нет. Забыл, что ли, что прислугу рассчитал?
Перед тем, как покинуть квартиру Карамазова, я заглянул под кровать. Саквояжа с деньгами не увидел.
В первый момент охнул, а потом сообразил.
«Твоя работа?»
«А то чья, — довольно ухмыльнулся Захребетник. — Не
