Человек государев 4 - Александр Горбов

Зимний день короткий. Пока я ждал поезд и получал багаж, пока мы доехали, солнце закатилось. В Поречье прибыли уже в темноте.

И первое, что увидели там, — высокие каменные заборы с колючей проволокой поверху. Они как будто стиснули дорогу с двух сторон. Неприятное чувство.

— Вам сюда, — сказал извозчик, остановившись у железных ворот забора, который нависал над дорогой слева. — Завод — там. А с той стороны, говорят, хозяйская усадьба, — он махнул рукой направо.

В эту минуту рядом с воротами в заборе открылась калитка. Из неё вышли двое людей, одетых в тулупы и валенки.

Один, не говоря ни слова, подошёл к карете и принялся отвязывать чемоданы. Другой посмотрел на меня и сказал:

— Идём.

Я прошёл вслед за ним через калитку.

В отдалении стоял длинный одноэтажный заводской корпус. Окна были освещены: работа, судя по всему, кипела. Но в корпус мы не пошли.

Мой сопровождающий молча подтолкнул меня к небольшому деревянному строению.

— Зачем мне туда? — попробовал сопротивляться я. Мне нужно было время, чтобы оглядеться. — Я привёз чемоданы, я должен их передать…

— Должен — передашь, — перебил охранник. — Иди куда сказано. — И снова меня подтолкнул, в этот раз более ощутимо.

Пришлось идти.

На проходной охранник заставил меня снять пальто и обыскал. Я порадовался предусмотрительности Корша, благодаря которой спрятал амулет, делающий незаметной магическую маскировку, в калошу.

После обыска охранник включил фонарь, светящий зелёным светом, и направил его на меня.

Угу. А вот и прибор, с помощью которого можно обнаружить магию! Дело-то у Розенкранца действительно поставлено на широкую ногу.

Притворяясь Карамазовым я, разумеется, не взял с собой ни малахириум, ни оружие, ни какие-либо другие предметы, могущие обозначить мою принадлежность к Коллегии. За исключением амулета в калоше да рынды на пальце — на которую охранник взглянул равнодушно. Перстень как перстень, ничего настораживающего. Но всё же под зелёным светом фонаря и взглядом охранника стало не по себе.

Не похоже, конечно, что меня собираются пристрелить прямо здесь, не собирались бы пропускать дальше — не стали бы обыскивать. Но серьёзность отношения Розенкранца к безопасности впечатляла.

Охранник наконец опустил фонарь и буркнул:

— Одевайся.

Я надел пальто. Выйдя на улицу, увидел, что чемоданы лежат на тележке. Второй охранник закрывал железные ворота.

Лязгнул засов. Извозчик, должно быть, уже уехал.

Я прекрасно понимал, что помочь он мне не смог бы при всём желании, и знал, что за мной по пятам следуют коллеги из управления, готовые в любую минуту прийти на помощь. Но всё же почувствовал себя так, как будто с лязгом ворот оборвалась последняя связь с внешним миром. Даже Захребетник притих.

Я встряхнул головой, прогоняя тревожность и заставляя себя собраться.

Я сам это придумал. Я сам уговорил Корша принять мой план! И теперь уж отступать некуда.

Закрыв ворота, охранник взялся за тележку и кивком приказал мне следовать за ним. Заходить в корпус мы не стали, прошли по расчищенной от снега дорожке вдоль здания и свернули за угол. Одновременно с тем, как мы повернули, распахнулась дверь в торцевой стене. Из двери хлынул свет.

Охранник вкатил тележку внутрь.

В небольшом помещении было прохладно и пусто. Посреди на небольшом возвышении стоял металлический стол, похожий на тот, где держал магическое оборудование Цаплин. В углу — небольшой столик, накрытый к чаю.

К большому столу прислонился спиной Корякин. Он кивнул охраннику. Тот снял с тележки чемоданы, поставил их на стол и с поклоном удалился.

— Ну вот, видишь, — обратился Корякин ко мне. — Ничего сложного. А ты упирался!

Я почтительно поклонился.

— Открывал?

Я вскинул руки и помотал головой. Дескать, ну что вы, как можно! Голос я старался не подавать.

— Молодец. Сядь, передохни.

Корякин кивнул на столик в углу. Я подошёл и сел на стул.

— Чаю пока выпей, — продолжил Корякин. — Да наливай, не робей! Замёрз, поди? На улице-то — не май месяц. Паспорт тебе сейчас принесут.

Говорил он с такой наигранной сердечностью, что если бы у меня и были сомнения относительно дальнейшей судьбы Карамазова, в этот момент они бы развеялись.

Но где же Розенкранц? Мне нужен он, я ради него сюда пробрался!

«А можно спросить, с чего ты взял, что Розенкранц тут вообще появится? — угрюмо спросил Захребетник. — Что он здесь забыл? Если помощник не может принять поставку самостоятельно, то это очень хреновый помощник».

«Я уверен, что Розенкранц придёт, — упрямо возразил я. — Поставка нефрита в таком объёме — не та вещь, которую можно доверить помощнику. Кроме того, мне кажется, что Розенкранц в принципе мало кому доверяет. Слишком уж легко расстаётся со своими распространителями и агентами. Люди для него — расходный материал».

— Что же ты чай не наливаешь? — пристально глядя на меня, спросил Корякин. — Остынет!

Открывать чемоданы он не спешил. Я потянулся к чайнику.

«Не вздумай пить! — влез Захребетник. — Если там не яд, то снотворное. Откачивай тебя потом».

«Я и не собирался. Не совсем же дурак».

Я взял чайник, принялся наливать чай. Действовал специально медленно и неловко, но понимал, что бесконечно тянуть время не смогу.

Да где же Розенкранц, чёрт бы его побрал⁈

— Ты кого сюда привёл?

Я вздрогнул, пролив чай, и обернулся. Оказывается, в стене позади меня распахнулась неприметная дверь.

На пороге стоял человек, лицо которого я видел на афишных тумбах: оперный тенор Совинов. Только вот монокля в глазу у Совинова на портретах не было, а человек, который вошёл, смотрел на меня сквозь монокль.

— Кого, чёрт побери, ты притащил⁈

«Совинов», в отличие от Корякина, говорил без акцента, только слегка растягивал слова. Он, тыча пальцем в меня, с негодованием повернулся к Корякину.

— Так, изволите ли видеть… Карамазов, — растерянно пробормотал Корякин. — Из Сибирского банка, я докладывал…

— Чёрта с два это Карамазов! На нём маскировка!

«Монокль, — быстро сказал Захребетник. — Аппаратуру на входе ты смог обдурить. А у этого гада что-то более серьёзное. Он на тебя сквозь маскировку смотрит и настоящее лицо видит».

«Да понял уже!»

В следующую секунду я ринулся в сторону — «Совинов» швырнул в меня поток магии.

В первое мгновение я едва не поставил защитный купол. Малахириума при себе не было,