Человек государев 4 - Александр Горбов
На её лице появилось едкое выражение, и она бросила на меня мстительный взгляд. А Пётр Иванович увидел мой мундир, перестал улыбаться и закашлялся.
— Матом, значит, ругался и замахивался.
Захребетник неспешно вытащил из кармана красные корочки. Взмахнул ими в воздухе, наблюдая, как бледнеет смешливый господин, и спросил у него:
— Не помните, что там по Уложению полагается за оскорбление государева чиновника?
— Ваше благородие! — всплеснул руками смешливый. — А вы с поезда? Да что же вы сами чемодан-то тащили? У нас для этого специальный человек есть!
Он засуетился и забегал вокруг меня, в одно лицо создавая толчею.
— Вот, присаживайтесь! В креслице, будьте так любезны. Собачка у вас какая чудесная! Просто прелесть, а не собачка! У нас как раз мозговые косточки на кухне имеются, свежайшие. Желаете чай, кофе? Кофе у нас прекраснейший, на песке варим! Будете? Уже несём, одну махонькую секундочку!
В процессе он метнулся к служебной двери и крикнул туда:
— Кофе, бегом!
Пробежал мимо девицы, так и стоящей с открытым ртом, и шикнул на неё:
— Очки надень, дурында! На кого рот раззявила, опять не видишь?
Девица полезла под стойку, нацепила круглые очки на свой нос-кнопку. Глянула на меня, сдавленно хрюкнула и прижала руки ко рту.
— Лучший номер для вас, лучший номер! — продолжал наводить суету вокруг меня смешливый господин. — Вы уж извините нашу Марью, близорукость у неё страшная, как слепая курица видит. А очки носить стесняется, прямо устал её уже заставлять. Считает, дурочка, что они ей не идут. Но мы всё компенсируем! Останетесь довольны и снова к нам приедете! У нас такой сервис, такой сервис, прямо даже пересказать не могу! А меня, кстати, Пётр Иванович Добчинский зовут, если вам интересно, хозяин этого заведения. Но если неинтересно, то и не запоминайте. Просто кричите — эй, человек! И я тут же прибегу к вам. Позвольте ваше удостоверение? Исключительно чтобы записать вас в книгу прибывающих. Или желаете остаться инкогнито? У нас частенько так останавливаются, когда…
Этот Добчинский своей болтовнёй умудрился заболтать даже Захребетника, собиравшегося развлечься скандалом.
«Сам с ним разбирайся», — буркнул он и вернул мне управление.
Добчинский вместе с Марьей, покрасневшей от стыда, записали меня и принялись водить вокруг меня хороводы вдвоём. Напоили кофе, угостили Принцессу косточкой, а затем отвели в лучший, по их словам, номер. И всё это под неумолкаемую болтовню хозяина гостиницы.
Он бы и дальше продолжал мне рассказывать про постояльцев, бороздящих страну в поисках его идеального заведения. Но я прервал бесконечный поток слов и выставил его из номера.
* * *
Оставив Принцессу в номере грызть кость, я пошёл в ресторацию при гостинице пообедать. Внизу, за стойкой, Марья в очках отбивалась от пассажиров с привокзальной площади. Они что-то требовали, строгие дамы грозились полицией, но проблемы с номерами это не решало. Я только усмехнулся и двинулся дальше под завистливые взгляды.
В ресторации кормили весьма неплохо. Борщ, пирожки со странным названием «посикунчики», тушёный заяц и пирожные на десерт. Кстати, кофе у них действительно оказался хорош. Крепкий, с чудным ароматом и мускатным орехом.
Одно только портило впечатление от еды. Не успел я разделаться с первым блюдом, как в ресторации появился полненький человечек, едва ли не копия хозяина гостиницы. Только не такой суетливый и с пегими усами. Он уселся через два столика от меня, заказал себе чай и стал делать вид, что увлечённо его пьёт. Но то и дело он бросал на меня осторожные взгляды, словно пытаясь разглядеть получше. А когда увидел, что я заметил его интерес, быстро развернул газету и закрылся ею. Но продолжал выглядывать из-за неё, словно мышь на кота.
Когда я заканчивал дело с зайцем, в ресторации появился ещё один посетитель. Солидный мужчина в возрасте, по виду бывший военный, с напряжённым лицом. Он присоединился к усатому, и тот начал ему что-то шептать, взглядом указывая на меня. Теперь они вдвоём принялись буравить меня взглядами и переговариваться шёпотом.
«Спорим, что этот солидный, — Захребетник хохотнул, — местный градоначальник?»
«С чего ты взял?»
«Похож очень. И на тебя так смотрит, как на врага человечества. Видишь, как на стуле ёрзает?»
«Ой, глупости говоришь. Станет градоначальник приезжать, чтобы на меня посмотреть».
«Так ему хозяин гостиницы сообщил, что ты здесь поселился. Готов кубик малахириума поставить, что тебя приняли за личного аудитора».
«Может, ревизора?»
«Да какая разница! Главное, что сейчас к тебе оба этих гуся подсядут и будут взятку давать».
Но тут в зале появился третий мужчина. Лет за сорок, с печальным лицом и грустными глазами. Причём одет он был в мундир моей Коллегии, с погонами губернского секретаря.
«Вот, что я говорил? Это начальник уездного управления, тоже будет тебя умасливать. Наверняка дела тут в самом запущенном состоянии, вот и лицо у него соответствующее».
Печальный губернский секретарь присоединился к усатому и солидному, и они стали перешёптываться уже втроём, посматривая на меня.
«Будут давать взятки — бери всё, — продолжал потешаться Захребетник. — Нам деньги не помешают, а таких гусей не грех пощипать. Будет им наука, когда настоящий проверяющий приедет».
Меня внимание этой троицы слегка раздражало, но я спокойно выпил кофе и съел пирожное. В самом деле, не отказываться же от десерта из-за каких-то непонятных личностей?
— Михаил Дмитриевич?
К моему столику подошёл солидный господин, которого Захребетник обозвал градоначальником.
— С кем имею честь?
— Антон Антонович Сквозняков, исполняющий обязанность градоначальника города Моголь, — представился он. — Разрешите, я присяду к вам?
«Ага! Что я говорил! — Захребетник мысленно потёр ладони. — Сейчас точно взятку совать будет».
— Садитесь. Что вам угодно?
Сквозняков тяжело вздохнул и опустился на стул напротив меня.
— Вы же служите в Коллегии Государевой Магической Безопасности? В чине титулярного советника, меня правильно информировали?
— Верно.
В глазах Сквознякова появилось странное выражение.
— И вы прибыли сюда по нашему делу?
— Простите?
— Мы уже трижды посылали запрос в Коллегию и пять раз в другие инстанции, чтобы нам прислали помощь. Умоляю, скажите, что это вас прислали!
Он уставился на меня с такой надеждой, что разочаровывать его было даже жаль.
— Увы, не могу вас обрадовать. Я здесь случайно: жду, когда расчистят железнодорожные пути, чтобы ехать дальше.
— Но, может быть… — На лице Сквознякова появилась смесь обречённости
