Человек государев 6 - Александр Горбов

Окно выходило на въездную дорожку, обсаженную липами и ведущую к центральному входу больницы. По дорожке меланхолично шваркал метлой дворник. Возле урны дрались две вороны, вырывая друг у друга обрывок обёрточной бумаги.

Долго висеть на руках, вцепившись в спинку кровати, было неудобно, я с ворчанием опустился обратно. И в ту же секунду в дверь постучали.

— Не заперто, — проворчал я.

Дверь открылась.

— Михаил Дмитриевич!

Елизавета Фёдоровна, несомненно, бросилась бы ко мне, если бы немедленно вслед за ней в палату не вплыла неизбежная, как снег зимой, Агнесса Леопольдовна.

— Елизавета Фёдоровна, — я попытался изобразить поклон.

— Что вы, что вы, не вставайте! Как вы себя чувствуете?

Елизавета смотрела на меня с неподдельной тревогой. Спрашивать, откуда она узнала о моём ранении, необходимости не было: княжна держала в руке, помимо букета нарциссов, свёрнутую газету.

— Гораздо лучше, чем вы думаете, — улыбнулся я. — Ранение не опасное, меня очень скоро выпишут. Присаживайтесь, пожалуйста.

— Да, конечно… Ох, чуть не забыла. Это вам, — Елизавета протянула мне букет. — Я срезала их нынче утром.

— Благодарю вас. Право, не стоило.

— Да как же не стоило! Вы — настоящий герой, Михаил Дмитриевич! В газете написано, что вы не только обезвредили жестоких бандитов, но и спасли от неминуемой гибели своих товарищей.

— Газетчики преувеличивают. Мне просто повезло.

«Нет, ну не могу я это больше слушать, — возмутился Захребетник. — Ну кто так с девушками разговаривает⁈ Она, по-твоему, за болтовнёй сюда пришла?»

— Агнесса Леопольдовна! — Он, перехватив управление, повернулся к дуэнье. — Цветы надо поставить в воду, а то завянут.

— Э-э-э, — озадаченно сказала Агнесса Леопольдовна и принялась озираться.

— Не ищите. Единственная ваза, которая здесь присутствует, — ночная, — отрезал Захребетник. — Это не совсем то, что нужно для цветов. А то, что нужно, можно попросить у сестры-хозяйки. Для этого всего лишь надо выйти в коридор, пройти его до конца, повернуть направо, спуститься четыре пролёта по лестнице, во втором по счёту коридоре повернуть налево. Там будет сначала процедурный кабинет, потом бельевая кладовка, потом прачечная и дезинфекционная камера, а потом кабинет сестры-хозяйки.

— Э-э-э, — обалдело повторила дуэнья.

— Спасибо, миленькая Агнесса Леопольдовна, за то, что согласились помочь! Без воды цветы и впрямь очень быстро завянут.

Елизавета бросилась к надзирательнице и буквально вытолкала её за дверь.

«Барышня-то быстрее тебя соображает», — проворчал довольный Захребетник. И вернул мне управление.

— Я ужасно волновалась, — сказала Елизавета, садясь на стул рядом с моей постелью. — Мне ведь известно, каким безрассудно отважным вы можете быть! Я слышала, что Феликс Лопухин недавно погиб на дуэли. Какая-то тёмная история с участием молодого Трубецкого и вас в качестве секунданта…

— Всё, что я могу сказать: выкиньте эту историю из головы, — посоветовал я. — И Лопухина тоже. Его больше нет, а о мёртвых, сами знаете: либо хорошо, либо ничего.

Елизавета покачала головой.

— Я не скорблю о его смерти. Всё, что меня взволновало в этой истории, — ваша судьба. Трубецкой из богатого и знатного рода. Если сторонники Лопухина захотят мести, за Сержа есть кому заступиться. А вы…

— А я служу в Государевой Коллегии. — Я взял Елизавету за руки. — Поверьте, вам не о чем беспокоиться. Только вот на бал, где обещал вам быть, я, увы, не попаду. Он ведь уже в эту пятницу, верно?

— Верно. Не думала, что вы помните дату.

Елизавета потупила взор, но рук у меня не отнимала.

— Ну ещё бы не помнить, — вырвалось у меня. — Сегодня осталось бы четыре дня до нашей встречи! Но господь милостив, и мы с вами увиделись раньше.

— По такому скорбному поводу…

— Да какой же он скорбный? Я ведь не при смерти. Если бы я знал, что сумею приблизить нашу встречу, сам бы подставился под гвоздь.

— Гвоздь⁈ — изумилась Елизавета.

Я рассказал о колдуне и железном рое. Елизавета восхищённо слушала. А потом вдруг бросилась ко мне и поцеловала в щёку.

— Ой… — Она тут же смутилась и отпрянула.

Я удержал её за руки, притянул к себе.

— Михаил Дмитриевич… — пробормотала она.

Мы смотрели друг на друга.

Всё, что нас окружало, как будто исчезло. Больничная палата, нарциссы на столе, крики ворон за окном — всё растворилось. Остались только мы, глядящие друг другу в глаза.

Стук в дверь прозвучал как гром с ясного неба. А немедленно после этого дверь распахнулась и вошла сестра милосердия, везущая за собой металлический столик на колёсиках. Благо входила она спиной вперёд и увидеть, как мы поспешно отстранились, не успела.

— Доброго дня, ваше благородие! Порошки, укольчики, — доложила медсестра.

— А попозже нельзя? — попросил я.

Медсестра посмотрела сначала на меня, потом на покрасневшую Лизу. К чести этой достойной женщины, сориентировалась она быстро.

— Сдаётся мне, шприц я не захватила, — пробормотала медсестра. — Сбегаю принесу. Но через минуту вернусь! Сергей Сергеич не позволяет задерживать приём лекарств, отругают меня за это.

Медсестра вышла за дверь.

— В ближайшие три дня я, увы, не смогу вас навестить, — быстро сказала Лиза. — Мы скоро будем переезжать в загородную резиденцию, бабушка просила меня проследить, чтобы всё подготовили как следует. Тётушке она не доверяет.

«Тётушке» — это государыне. Не доверяет… Забавно. Хотя я, пожалуй, не удивлён.

— Долг есть долг, — кивнул я. — Через три дня меня здесь, скорее всего, уже не будет. Но вы можете навестить меня дома.

— Нет-нет, что вы, — Лиза покачала головой. — Это будет уже совершеннейшее нарушение приличий. В больницу мне и то едва удалось вырваться. Но мы ведь с вами что-нибудь придумаем?

— Непременно! — пообещал я. — Вы сказали, что переедете за город? Так, быть может, там?

— О, пожалуй, — обрадовалась Лиза. — В Царицыно у нас всегда бывает много гостей. Тётушка устраивает благотворительные вечера, спектакли в зелёном театре. Что-нибудь обязательно придумается!

— О чём это вы, Елизавета Фёдоровна?

Вместе с медсестрой в палату вернулась запыхавшаяся Агнесса Леопольдовна. Под мышкой она держала вазу из зелёного стекла.

— Что это вы собрались придумывать? — Дуэнья с подозрением уставилась на Лизу.

— Изобретаем новые способы шлифовки малахириума, — важно, со значением сказал я. — Те, что мы наблюдали на Урале, устарели. Когда я выпишусь, планирую ещё одну поездку на рудник и приглашаю Елизавету Фёдоровну присоединиться.

— Даже не вздумайте! — Агнесса Леопольдовна всплеснула руками. — Выбросьте этот бред из головы! Елизавета Фёдоровна никуда не поедет.

— А вы не шумите, сударыня, — вмешалась медсестра. — Здесь больница, шуметь не положено! А больному пора принимать лекарства. Посторонних прошу покинуть палату.

Пока она выпихивала Агнессу в коридор, мы с