Человек государев 6 - Александр Горбов

Я благодаря Захребетнику успел среагировать раньше, чем Колобков и Ловчинский. Купол, который я поставил, прикрыл нас всех троих, первая атака бандита-колдуна захлебнулась.

Он взревел от ярости. Крутанул в воздухе ладонью. Гвозди, наткнувшиеся на купол, снова собрались вместе. Смертоносный рой взмыл вверх — чтобы обрушиться на нас с новой силой. А я взвыл от боли — один из гвоздей воткнулся мне в ногу.

«Не удержал, — буркнул Захребетник, — много их. Ну, что поделать, не всегда тебе везти будет. Хотя это он сейчас зря. Разозлил меня. Ух, разозлил!»

Моя рука вытянулась вперёд. Ладонь изобразила круговое движение — издевательски повторяя то, что секунду назад продемонстрировал бандит. Смертоносный рой замер в волоске над нашими головами. И, закручиваясь на лету наподобие смерча, понёсся к бандиту.

— А… А-а-а!!!

Это было последнее, что негодяй успел сказать в своей жизни. Он даже купол поставить не успел — не ожидал такой стремительной атаки.

Добротные пятидюймовые гвозди, пронзив тело бандита насквозь, намертво пришпилили его к дощатой стене сарая.

Один гвоздь вонзился в глаз. Ещё один вошёл в шею. Рука колдуна так и застыла поднятой навеки — ладонь прибило к стене сразу двумя гвоздями.

Крик бандита смолк. Наступила тишина.

— Ну ты даёшь, Миша, — отмерев, пробормотал Ловчинский. — Бабочек, говоришь, любил собирать?.. — Он перевёл взгляд с колдуна на Колобкова. — Знаешь, Петя, а ты прав. Помереть приколоченным к амбару гвоздями — такая себе героическая смерть.

* * *

Пока Захребетник атаковал, боли я не чувствовал, он её как будто отключил. А как только всё закончилось, боль обрушилась с новой силой.

Гвоздь, воткнувшийся мне в ногу над коленом, Ловчинский выдернул и взялся перетягивать рану платком. Колобков побежал вызывать врача и полицию. А я спросил у Захребетника:

«Ну ты что, нарочно издеваешься? Ты же можешь сделать так, чтобы мне не было больно!»

«Могу, — безмятежно отозвался он. — Я и рану затянуть могу. Только как ты будешь объяснять коллегам свою стремительную регенерацию? Нет уж. В твоём возрасте иногда полезно повыздоравливать самостоятельно. Ничего жизненно важного не задето, от кровопотери не помрёшь. Езжай в больницу и лечись, как все нормальные люди».

Захребетник замолчал. Я, оскорблённый до глубины души, с ним тоже больше не разговаривал. Можно подумать, хоть раз просил меня лечить!

Дожидаясь врачей и полицию, мы с Ловчинским оживлённо обсуждали произошедшее. Посовещавшись, пришли к выводу, что напавший на нас бандит — колдун, быть может, не самый сильный, но хорошо заточенный на применение боевой магии. Работать он мог как с собственным ресурсом, так и с амулетами. Трое бандитов, вытащенных из подземелья, колдовской силы были лишены. Но, как мы поняли по их оговоркам, в подчинении у Сутулого находились и другие люди.

— Найдите его, — сказал я Ловчинскому, когда меня, уложив на носилки, тащили в карету скорой помощи.

— Да уж как-нибудь, — проворчал он. — Лечись, не волнуйся. Мы с Колобком, как с делами раскидаемся, навестить тебя придём.

* * *

Врача, который принял меня в больнице, я узнал. Невысокий, сухопарый, с седой бородкой клинышком.

— Сергей Сергеевич Воткин, — протянув мне руку, сказал врач. — Честно говоря, не ожидал, что мы с вами так скоро свидимся.

— Готов поклясться, что я к этому тоже не стремился. Очень приятно, Михаил Дмитриевич Скуратов.

— Да, я помню ваше имя. Но рассказывать о знакомстве…

Я кивнул:

— Буду делать вид, что впервые увидел вас здесь.

Врач осмотрел рану и подтвердил диагноз Захребетника: на первый взгляд, ничего опасного. Но пару дней всё же стоит побыть в больнице под наблюдением, может начаться сепсис. Мне обработали рану и напоили каким-то снадобьем, от которого я уснул.

* * *

Проснулся я только утром следующего дня.

Едва успел позавтракать, как в палату ворвался Зубов. Оказалось, что мои коллеги ещё вчера передали им с Ириной Харитоновной записку: Михаил Дмитриевич ранен, лежит в больнице. Но вчера Зубова ко мне не пустили, пришлось дожидаться утра.

Я убедил друга, что всё в порядке, им с Ириной Харитоновной не о чем беспокоиться. Меня очень скоро выпишут, долечиваться буду дома.

Уходя, Зубов столкнулся в дверях с Сержем. Тот вежливо поздоровался и сказал, что Ирина Харитоновна просила передать мне скорейшего выздоровления, а Зубову, если застанет его здесь, что он в спешке забыл погулять с Принцессой.

Зубов схватился за голову и убежал. Мы с Сержем рассмеялись.

— Нелегко твоему другу придётся без тебя, — заметил Серж.

— Ничего, справится. Да и я здесь надолго задерживаться не собираюсь. А ты уже у меня дома побывал?

— Ага. Спешил сообщить тебе новости. Помнишь, я говорил, что этого подлеца Кия будет судить Совет Равных?

— Помню, конечно.

— Ну, вот. Заседание состоялось. Роду Кия предписали восстановить гоночную трассу и компенсировать ущерб, нанесённый мне.

— А разве он успел нанести тебе ущерб? — удивился я.

— Конечно. Моральный.

— Ах, вот оно что…

— А как же. Кроме того, Кий навсегда исключён из родового наследования. После смерти главы рода всё перейдёт не Кию, а его младшему брату.

— Вот это, пожалуй, и впрямь тяжёлый удар, — усмехнулся я.

— О, ты даже не представляешь насколько! Ну и последнее: Кия лишили доступа к Истоку, колдовать ему запрещено. Пока — сроком на год, а дальше будет видно.

— Справедливо, — одобрил я. — А что Лопухины?

— Ничего. — Серж поджал губы. — Никто из Лопухиных на Совет не явился. Если бы я выдвинул обвинение, их бы заставили прийти, конечно. Но там, по сути, и приходить некому. Старому Лопухину под восемьдесят; ему, говорят, уже лет пять как память отшибло. Родной брат Феликса живёт за границей, двоюродные братья и дядья открестятся — знаю я эту породу… В общем, не пришли — ну и чёрт с ними, меньше пачкаться. С тобой-то что случилось?

Я вкратце рассказал.

— Ого! — изумился Серж. — Знаешь, а я ведь иной раз ловлю себя на мысли, что тебе завидую.

— Да ну, перестань. Прежде чем завидовать, подумай о том, что ты сейчас поедешь обедать и с барышнями любезничать, а меня на перевязку потащат.

— С барышнями, говоришь? — непонятно ухмыльнулся Серж.

Он вдруг привстал, разглядывая что-то в окне. Оно находилось за моей спиной, я ничего не видел.

— Что там?

Серж расплылся в улыбке.

— Скоро узнаешь. Всё, что могу сказать: с барышнями ты сегодня начнёшь любезничать раньше, чем я. Будь здоров, Миша! Поправляйся.

Серж пожал мне руку и ретировался так скоро, что больше я ни о чём не успел его спросить.

Глава 19

Лучшее лекарство