Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов

Ида отошла назад за пару секунд до того, как колба с хрустом лопнула, выплёскивая из себя всё, что хранила. Микаре, словно рыба, забился на полу и колдунья, вернув саблю, забрала монету:

— Вроде раньше это так делали…

Она сунула ключ памяти прямо в железистый рот: глубоко, пачкая пальцы. Создание застыло, начало мутнеть и на его спине, ставшей серо-фиолетовой, появилось два бугорка. Они стремительно росли, тянулись вверх, выпускали дополнительные отростки, на которых начали распускаться странные цветы, очень похожие на венец щупалец актиний. Между цветами, прямо в воздухе, стали формироваться капли росы, ярко сверкающие в белом свете каштановых ламп. Они походили на маленькие бриллианты и росли с каждым мгновением, пока не слились в одну, уже величиной с блюдце.

— Отойди назад, пожалуйста, — сказала Ида, поманив меня к стене, подальше от происходящего зрелища, где странное, очень быстро разросшееся растение вытворяло на наших глазах нечто невероятное.

Блюдце росло, став сперва размером с тарелку, затем с поднос, а после, капля над цветком-актинией растянулась до размеров хорошей простыни, дрожа и блестя, точно водная поверхность, если смотреть на неё со дна.

Прямо из глубины этого странного тонкого зеркала выступил светлый зал, стол, в котором я узнал тот, на котором мы нашли руны, и… человек. Всё это внезапно приняло объём и глубину, а затем человек, глядя прямо на меня, заговорил и я вздрогнул от неожиданности, слушая искажённый словно бы расстоянием голос, который калечил даже певучий квелла.

Он был немолод, с чуть бегающими глазами и аккуратной бородой, в которой ярко белели две седые полоски. Одна его рука, левая, постоянно подёргивалась, словно жила своей жизнью и недоумевала, отчего и за какие преступления прикреплена к этому телу? Странное зрелище и несколько отталкивающее.

Мужчина говорил и говорил, иногда сухо покашливая в кулак, и я, опомнившись, попросил:

— Ида. Ты могла бы…?

— Что? А, да. Конечно! — она чуть нахмурилась. — Необычно всё слышится и… так сейчас на квелла не разговаривают уже. Но, в принципе, основное я понимаю. Он обращается к какому-то Петеру. Кажется, это его ученик, а может помощник. Просит проверить… что-то. Много непонятных мне терминов. Ещё говорит, что время совсем вышло, скоро следует убедиться, что всё сработало, как он задумал. Так… здесь опять не понимаю.

Мужчина приподнял кожаный чехол, показывая неизвестному Петеру. Я узнал его — в нём Ида нашла руны.

— Передаю тебе их, чтобы точно хватило для всего, — перевела Ида.

Человек прервался, недовольно посмотрел куда-то в сторону:

— Наконец-то! Что тебя задержало?

Ему ответили. Голос был ниже, грубее, но звучал точно также искаженно. Ида едва заметно вздрогнула, поняв, что там есть ещё кто-то, но справилась и продолжила пересказывать разговор.

— … Не люблю неприятные и лишние беседы, — мне послышались интонации небрежной скуки.

— Твой брат назначил встречу, чтобы обсудить то, что происходит. Я здесь. Ты здесь. Но его нет. Где он? — спросил мужчина с бородой.

— Срочные дела, Лемет. Срочные дела. Он отправился с отрядом к Проходу Гнёта, разведчики считают, Птицы могут прорваться мимо этих крепостей вглубь Ветреницы. Надо убедиться, что всё в порядке и нам никто не помешает.

Человек за столом недовольно поджал губы, услышав эту новость:

— Мне бы потребовалась его мудрость, когда мы начнём.

— У тебя есть я, — последовал небрежный ответ. — Ваэлинт, Фредарика, Ирма, Энгель и даже Штефан обещал приехать. Тебе хватит друзей, чтобы не чувствовать себя одиноким.

Руку человека пронзила судорога, пальцы отстукали быструю дробь по столешнице:

— С каждым годом мне кажется, что мы всё меньше можем называться этим словом — друзья.

Пришедший наконец-то показался, встав у стола. Он был в лёгких доспехах, высоченный, широкоплечий, с густой чёрной бородой и ослепительной белозубой улыбкой. Мужчина искренне рассмеялся:

— Вечно наш славный мастер всем недоволен. Даже если бы у тебя был в руках второй Птицеед, ты всё равно бы нашёл повод для печали!

— Ещё скажи, что я не прав. Противоречия нарастают. Дери меня совы! — его левая рука уже билась в конвульсиях, и он прижал её правой к столу, оскалившись, пытаясь победить.

— Становится хуже, — заметил воин, впрочем даже не пошевелившись, видно было, что такое происходит не в первый раз. — Тебе пора возвращаться в Айурэ и отдохнуть.

— Успеется. Надо закончить работу, если мы хотим их победить.

— Ты плохо выглядишь, и с каждым месяцем становится всё хуже. Возможно, Ил так на тебя действует.

Лемет раздражённо вскинул руку, которая вновь стала послушна:

— Хватит говорить ерунду! Штефан здесь куда дольше, чем я. И ты, второй человек после него, лорд-командующий, тоже. Вы ходили по Илу годами и с вами всё в порядке! Это просто возраст и усталость.

Мы с Идой быстро переглянулись. Неужели перед нами храбрый воин, один из лидеров людей, после получивший прозвище Отец Табунов? Сейчас он совсем не походил на того, кто создал жеребят. Точнее… создаст.

Воин нахмурил брови, выражая сомнение словам собеседника, а тот продолжил свою прежнюю мысль:

— Противоречия нарастают и чем дальше, тем больше. Все друг другом недовольны. Все друг друга подозревают. Энгель и вовсе обнаглел, вселился в тело моей служанки, чтобы шпионить!

Отец Табунов рассмеялся:

— Он просто любит тебя позлить, и ты каждый раз доставляешь ему радость, когда реагируешь. Твои секреты нашему лорду и даром не нужны.

— Это ты так думаешь. Всем нужны мои секреты. Даже тебе.

Тот, усмехаясь, поднял вверх широкие ладони:

— Как скажешь.

— Нет ничего более подлого, чем занимать чужие тела, особенно без спроса. Где я найду новую служанку? — посетовал человек с рукой.

— Уверен, что с этим проблем не будет. Хотя, звучит, конечно, жестоко. Энгель поступил очень дурно, я поговорю с ним.

— А я с тобой, — рука у мужчины вновь начала дёргаться. — Не задевай Хонишблума.

— Прости? — Отец Табунов чуть приподнял брови, словно удивляясь, что с ним завели об этом речь.

— Ну, хватит, — в голосе хозяина кабинета послышалась усталость. — Не время множить противоречия между нами. Их и так слишком много. Когтеточка, при всех его достоинствах, человек прямой. Твои игры он воспримет, как вызов.

Отец Табунов