Мой соперник - Кендалл Райан
Но потом Аспен берет себя в руки, настаивая, что ей ничего не нужно.
Пока она стоит у витрины и болтает с владельцем магазинчика, я тайком покупаю то, что ей понравилось, и запихиваю в сумку.
– Еще одна остановка. – Я указываю подбородком в сторону рынка через дорогу. – Давай запасемся продуктами, раз уж мы здесь.
Аспен кивает.
– Все, что потребуется моему личному шеф-повару.
Услышав ее шутку, я усмехаюсь.
– Поверь, приятно готовить для кого-то, кроме себя.
– Значит, я должна хотя бы заплатить за продукты.
Я непреклонен:
– Ну уж нет, Аспен! – Я слишком хорошо осознаю, что моя зарплата гораздо больше, чем ее, поэтому ни за что на свете не позволю Аспен тратить деньги, чтобы прокормить нас.
Мы выбираем кучу органических продуктов и мясо, которое можно пожарить на гриле. Украдкой беру смесь для торта. Я не пекарь, но ведь у каждого должен быть торт на день рождения, верно? Да и булочки мне удались.
– Что-нибудь еще? – спрашиваю.
Аспен качает головой, и я направляю тележку к кассе.
Парень перед нами так сосредоточен на кассире, который пробивает его покупки, что едва замечает сынишку, примерно ровесника Джексона, тянущего его за джинсы.
Наконец мальчонка добивается внимания с помощью умоляющего шепота.
– Пап. – Он сует отцу шоколадный батончик, выбранный в прикассовой зоне. – Можно? Пожалуйста?
Мужчина качает головой.
– Не сегодня, приятель. Положи на место.
Кассир заканчивает пробивать товары и объявляет общую сумму.
Если честно, мне нет до них никакого дела. А вот что мне любопытно, так это поглядывать на Аспен. Она нереально соблазнительна в обрезанных джинсовых шортах.
Но, похоже, возникает какая-то проблема, и я снова смотрю на мужчину в ожидании. Но он топчется у кассы. На его лице отражается беспокойство. Он считает купюры. Дважды.
Затем переводит дыхание и спрашивает, сколько стоит хлеб.
– Три тридцать девять, сэр, – тихо говорит кассир.
Мужчина снимает хлеб с ленты конвейера и задумывается. Наверняка мысленно подсчитывает получившуюся сумму.
– А апельсины?
В груди вдруг становится тесно, пока я наблюдаю, как вытягивается лицо мальчика.
– Но, папа…
Я действую молниеносно, но незаметно. Достаю двадцатку из бумажника, бросаю ее на пол. И хлопаю чувака по плечу.
Он устало поворачивается ко мне.
– Извините. Не вы уронили? – Я наклоняюсь, подбираю двадцатку и протягиваю мужчине.
На мгновение он впадает в замешательство, но затем в его глазах появляется благодарность, смешанная с облегчением.
– Спасибо, – благодарит он, принимая двадцатидолларовую купюру, а потом пожимает мне руку.
Я приветливо улыбаюсь.
– Все в порядке.
Мужчина передает деньги кассиру, в то время как мальчик таращится на меня.
Может, заплатить и за шоколадку для парнишки? Я несколько секунд размышляю над этим, но в последний момент передумываю, поскольку не хочу вмешиваться в семейные дела. Лучше просто помогу в безвыходной ситуации. К тому же мне по личному опыту известно, что сестра наверняка кастрировала бы меня, если б я дал Джексону вкусняшку, по мнению Нелл, начиненную сахаром.
Пока мы пробиваем продукты, Аспен помалкивает. Я расплачиваюсь, она помогает мне собрать сумки.
Когда мы идем к машине, она прижимается ко мне бедром.
– Ты здорово поступил.
– Да ладно, ничего такого.
Аспен кидает на меня скептический взгляд.
– Не хочешь, чтобы кто-нибудь узнал, что под маской крутого хоккеиста скрывается милый парень?
Я ухмыляюсь.
– Боже упаси. Это полностью разрушит репутацию сволочи.
Мы загружаем сумки в машину.
Аспен усмехается.
– Что ж, поняла!
Теплое чувство в груди отказывается угасать всю обратную дорогу. Мы слушаем местную кантри-радиостанцию, подпевая исполнителям.
Аспен подтрунивает над моим ужасным певческим голосом. Однако она веселится от души, поэтому я воплю еще громче.
У Аспен замечательный смех, и ее легко заставить улыбнуться.
Вернувшись домой, мы выгружаем сумки с покупками на кухонный островок.
Аспен достает головку чеснока, упаковку козьего сыра и буханку французского хлеба.
– Уже слюнки текут. Ты только глянь! У меня разыгралось воображение по поводу твоей сегодняшней готовки.
Я незамедлительно отвечаю:
– У меня серьезные планы на лето, хочу произвести на тебя впечатление.
Аспен хихикает.
– Признаюсь, меня несложно впечатлить. Обычно я питаюсь едой навынос. Но, насколько я могу судить, в здешней глуши нет ни единого заведения, где можно было бы заказать ужин.
– Детка, никогда не изменяй себе.
Она хохочет.
– Никогда!
В глубине души мне нравится идея произвести на Аспен впечатление.
* * *
Мы выбираем нетривиальный ужин. Я пытаюсь научить Аспен нанизывать креветки на шампуры и жарить на гриле.
– Лучше ты.
Аспен морщится и грустнеет в процессе приготовления, поэтому я беру инициативу на себя, вытаскивая из каждой креветки маленькие голубые прожилки.
Аспен отличается от девушек, к которым я привык. Тот факт, что я профессиональный спортсмен, похоже, нисколько не смущает ее. Вдобавок она работает в той же лиге, что и я, поэтому мне можно расслабиться.
После ужина и уборки на кухне Аспен заваривает имбирный чай, который она сегодня купила, а я открываю баночку с засахаренным пеканом. Мы сидим на диване и обсуждаем лучшие боевики, а после – кто из вратарей НХЛ самый крутой. Я сто лет так часто не улыбался.
– Еще одно признание, – говорит Аспен после минутной паузы. – Мне написал Дейл.
Желудок скучивается в узел при упоминании о ее тупом бывшем.
– Да?
– Да, но я не ответила. Уверена, он хотел впарить очередную дерьмовую отговорку, дескать, скучает по мне, сожалеет об изменах и хочет, чтобы я вернулась. Но пути назад нет.
Я жду, что она продолжит, но Аспен замолкает. Делает еще глоток чая, ставит кружку на кофейный столик.
И поворачивается ко мне.
– Я решила, что хочу побыть одна: пожить без отношений. Снова обрести себя, быть довольной собой. Понимаешь, о чем я?
– Однозначно понимаю.
– То есть… зачем вообще ходить на свидания, если люди изобрели вибраторы, которые могут заменить любого парня? Все может быть намного проще.
Мне ни в коем случае нельзя представлять Аспен с вибратором. Я скрещиваю руки на груди и пытаюсь вести себя непринужденно.
– Тогда ты должна знать, что если когда-нибудь соберешься на свидание, то парень, которого ты выберешь, окажется чертовым везунчиком.
У Аспен перехватывает дыхание, ее
