Иран от Хомейни до Хаменеи - Дмитрий Анатольевич Жуков

Более того, эта мысль развивалась до вселенского значения. «Путем правильного воспитания и образования преобразуется весь мир». Но именно правильного, сеющего доброе. «Знание в злобном уме более губительно, чем невежество!», – восклицал он.

Но, безусловно, мерилом всего для него был ислам, вера во всемогущество Бога. «Счастье и совершенство человека и общества зависит от соблюдения божественных законов, сообщенных человечеству пророками. Человек деградирует и гибнет из-за лишения своих прав и подчинения другим человеческим существам». На этом он строил свое политическое здание, борясь за демократию, против шахской тирании и господства международного сионизма.

Философ, мистик, правовед, он умело сочетал принципы логики и философии, как исламской, так и западной, склоняясь к интуитивизму, основанному на религиозных знаниях, но относился с подозрением к лицемерному гностицизму. О правовых аспектах уже говорилось много… Несколько высказываний об исламском правлении привести не помешает.

«Всякий факих, действующий диктаторски, будет удален из руководства». «В тот день, когда правительство станет на сторону жителей дворцов, нам надлежит тотчас ударить в колокол, хороня правительство и страну».

Отсюда аскетизм, завораживающая убежденность и правдивость. Он считал замечательные мысли всех времен и народов как бы своими, хотя обвинения в обскурантизме слышатся и по сей день, вплоть до таких, что своей революцией он будто бы отбросил Иран на тысячу лет назад.

* * *

Взгляды Хомейни содержат потенциал для перемен и приятия современности с ее техническим прогрессом, умеренным равенством, защитой прав личности и социальной демократией. Фундаментализм отступает на второй план и богословские догмы не заслоняют необходимости гибкой политики.

Под влиянием имама Хомейни шиизм, в основном созерцательный и крепко державшийся за традиционность, превратился в боевую идеологию, которая ни в чем не отступает от веры и в то же время признает празднование рабочего праздника 1 мая, зародившегося на Западе.

Исламской революции в Иране уже посвятили много трудов философы и социологи различных, особенно англоязычных, стран, всякий раз подчеркивая, что это предварительные прикидки, поскольку дать точный анализ не позволяет им лишь поверхностное знакомство с историко-культурными основами иранской жизни, уходящими в очень далекое прошлое и усложненными религиозно-этическими особенностями шиитского образа мыслей.

Одни отводят ей весьма скромное место в потоке мировой истории, другие же говорят, что последствия ее непредсказуемы, поскольку речь идет о влиянии на миллиард с лишним приверженцев ислама, который во второй раз за время своего существования может сыграть роль всемирно-исторической силы.

Исламская революция в Иране, осуществленная под руководством духовенства, только этим и напоминает Реформацию в Европе XVI века, которая лишь приспосабливала религиозные институты к новым способам ведения хозяйства, не меняя монархического правления, за исключением кратковременной тирании Кальвина в Женеве и Джона Нокса в Шотландии.

Личность и роль имама Хомейни можно оценить в сравнении его с вождями великих революций, менявших лицо мира. Деятели Французской революции руководствовались «общественным договором», возникшим лишь в век Просвещения, и были в чистом виде бунтарями, нравственно нечистыми, антирелигиозно настроенными и принадлежавшими, по большей части, к тайным, масонским, организациям. Вознесенные к вершинам власти стихийным взрывом гнева безоружных горожан, они являли собой скопище либо изуверов-честолюбцев, либо карьеристов-стяжателей, которые безжалостно пожирали друг друга и идеалистов, поверивших в высокие цели революции.

Февральская революция в России возглавилась либералами, которых в октябре 1917 года смели революционные же массы, подстрекаемые сынками еврейских богатеев и трактирщиков, распалившими классовую ненависть во имя сына раввина Маркса. В том же году зародилось государство Израиль, которое в петроградской газете «Еврейская неделя» приветствовали, как «метрополию для наших колоний». Стравив и истребив несколько десятков миллионов человек, вожди стали пожирать и друг друга, пока их не перехитрил грузин Сталин, установивший порядок, личную диктатуру и… государственный капитализм, который, не давав никому пикнуть, драл по три шкуры с рабочих и обратил крестьян в крепостных.

И все-таки это была империя, выигрывавшая войны, строившая заводы, поддерживавшая фундаментальную науку… «Торжество марксистско-ленинской политики», система распределения благ, мелочная регламентация всего и вся, доходившая до глупости, привели страну к почти полному воцарению безбожия, двойной морали и нравственной разнузданности, сделав ее легкой добычей бывшей коммунистической номенклатуры, которая пошла на службу банкирам и министрам, ставленникам международного сионизма, уничтожила экономику, армию, науку, нагло ограбила население и положила на свои заграничные счета миллиардов четыреста долларов.

Если, по статистике, наше население из-за обнищания и чувства безысходности убывает почти на миллион ежегодно, то, видимо, не худшим доказательством ценности идей имама Хомейни можно считать, что в Иране население с 36 миллионов человек в предреволюционный год увеличилось до 62 миллионов сейчас.

Вот тут бы стоило вспомнить «Персидские письма» Шарля Монтескье, который вместе с Вольтером открыл век французского Просвещения, приведшего к революции. В них он утверждал, что «выгода отдельных лиц всегда заключается в выгоде общественной».

Но не будем увлекаться многими идеями «Персидских писем», вспомним его размышления о плодовитости нации, о том, что «народ, численность которого падает ниже известного уровня, прозябает потом в том же положении, а если паче чаяния и возродится, то для этого нужны века» (выделено мною – Д.Ж.).

Его герой Узбек говорил, что магометанские страны становились безлюднее оттого, что забывали порой об угодных Богу делах – «про извести на свет ребенка, возделать поле и посадить дерево». Евреи же восстанавливали свои потери «единственно в силу надежды, теплящейся у них в каждой семье, – надежды на то, что родится у них могучий царь, который станет властелином Земли».

Но, внимая иносказаниям «Персидских писем» теперь, когда Зверь уж при дверях, нельзя забывать наставления имама Хомейни, которые содержат мудрость понимания и жадно воспринимаются во многих странах, вопреки информационной блокаде.

* * *

Со времени кончины имама Хомейни в 1989 году все чаще появляются публикации о целенаправленном планировании нового мирового порядка, о тайных встречах его влиятельных адептов, о новой науке «конспирологии», изучающей возможности обработки населения и армий различных стран, внедрения «агентов влияния» и осуществления переворотов в пользу держав, предводительствуемых определенными кругами Америки. Это почти не скрывается, поскольку Россия уже повержена и манипулируется иноземцами, идет к еще большему раздроблению, а вокруг кипят вооруженные конфликты.

Главной является идея одного послушного «золотого миллиарда», который будет жить в XXI веке в условиях интенсивного потребления и чистой экологии за счет остальных 5 миллиардов населения Земли, обреченных на вымирание от голода и «грязных» производств. Иран и Россию в «золотой миллиард» включать не собираются. Причем население России хотят довести до 50–60 миллионов, необходимых для бесперебойного поступления нужных Западу