Гагарин - Лев Александрович Данилкин
Все космонавты знали, как воспользоваться парашютом в случае чего. Ю. А. Гагарин, например, имел до этого пять парашютных прыжков. Зачем им нужны еще прыжки? Но когда главный тренер познакомил их с программой парашютной подготовки, все летчики ахнули. Оказывается, это будут не просто парашютные прыжки, а настоящие парашютные полеты с различной высоты, при различном направлении и силе ветра, с посадками не только на землю, но и на воду… Будут прыжки с задержкой раскрытия парашюта от 10 до 50 секунд. Это же мастерская норма! Никто не собирался готовить их в мастера спорта СССР, но чтобы научиться скользить в воздухе, делать виражи, управлять парашютом, приземляться на выгодном участке земли, уметь держаться на воде, надо каждому получить звание инструктора парашютного спорта{21}.
Алексей Леонов:
В эти работы с парашютом мы вкладывали уже несколько другой смысл: а именно как тренировка человека к действиям в экстремальных условиях, вот как это нами толковалось{22}.
Дело в том, что психологи (в особенности те, которые сами любят прыгать с парашютом) считают, что парашютная подготовка развивает многие необходимые космонавту качества – мужество, способность действовать в состоянии стресса и многие другие.
Тренировались с трамплинов и двух вышек разной высоты. Парашютные рамки были закреплены на тросах – космонавт катился на них до самой земли, ноги вместе, носки чуть вогнуты.
– Бывало, орешь через электромегафон: ноги! Чтоб не болтал ими, а держал как надо{23}.
Он <инструктор Никитин> учил их приземляться и приводняться, приговаривая при этом вполне серьезно: “Желающих могу проинструктировать, как прилуняться и примарсианиваться”. Какой-нибудь остряк тут же подхватывал:
– A привенериваться можете научить?
– Это вы отлично умеете и без меня, – отвечал Никитин{24}.
– Первые дни ребята ходили подавленные, чувствовалось: прыжки в их душах эйфории не вызывают, – вспоминал Максимов. – И Гагарин стал шутить реже. Поначалу он мне не понравился – раздражали его постоянные шуточки, подначки[24]. Я думал: посмотрим, как ты будешь хохмить в воздухе, когда прыжки начнутся. Последнюю свою шуточку он выдал еще до начала прыжков. Занятия проходили на парашютной вышке. Прыгать с нее – одно расстройство. По правилам прыгаешь солдатиком: сгибаешь ноги в коленях, отталкиваешься – и вниз. Но вся штука в том, что оттолкнуться нет сил. Юра по этому поводу рассказал юмористическую историю, услышанную от Сафронова – командира своего звена в Саратовском аэроклубе. Тот мальчишкой оказался однажды в Горьком в городском парке, куда пришел легендарный летчик Чкалов, гостивший у родственников. Дружок Сафронова, племянник Чкалова, тянул дядюшку на популярный в те годы аттракцион – парашютную вышку. Чкалову, видно, было неловко отказываться, и он вместе с подростками взобрался на площадку, подошел к перилам. Ребята смотрели на него, разинув рот, ждали, что первый летчик страны покажет класс. Чкалов же вместо этого оборачивается к ним и заявляет: “Ну что, братцы, вы тут попрыгайте, а я пока вниз пойду, пивка попью”.
– Вот и я предлагаю последовать примеру Валерия Павловича, – с серьезной миной заявил Гагарин.
Тем не менее на следующий день он первым забрался на вышку{20}.
Запомнил Максимов одно из первых занятий. Он объяснял тогда устройство и укладку совершенно нового парашюта. Минут через 20 к нему подходит старший лейтенант Гагарин и просит самостоятельно уложить парашют на завтрашний прыжок. Следом за ним подходит старший лейтенант Леонов и тоже просит самостоятельно уложить парашют. Максимов рассердился: только что объяснил, а они уже все поняли. Позвал укладчика и сказал ему, чтобы он “погонял” этих двух храбрецов, а если не справятся, то назавтра отстранить их от прыжков. Через некоторое время укладчик доложил, что парашюты они уложили правильно{21}.
Антонина Васильевна Булавина (бывшая старшая медсестра профилактория летчиков):
Звали мы их лунатиками, потому что у них был особый распорядок дня. Днем учились, ночью иногда отрабатывали высотные прыжки, спали не вовремя{25}.
Прыжки производились днем и ночью с самолетов Ан–2, Ли–2 и Ил–14 и с вертолета Ми–4 в/ч 62648 на летное поле № 1 или полигон “Гурьяново”. По информации директора Энгельсского музея дальней авиации С. А. Воронова, Гагарин был единственным из отряда, кто совершил ночной затяжной прыжок с высоты 11 километров с самолета Ту–16{25}.
Валентина Васильевна Платонова (работала официанткой в летной столовой):
Из-за прыжков они иногда приходили ужинать очень поздно, порой еле волочили ноги. Были как выжатый лимон. Ели, как правило, молча. Иногда позволяли себе по чуть-чуть коньяку. …Гагарин был хороший, простой, но какой-то слишком правильный, даже закрепощенный. Как будто знал, что первым полетит в космос, и боялся сделать малейшую ошибку{25}.
Есть сведения, будто Никитин настоял, чтобы в программу парашютной подготовки первого отряда космонавтов не включали катапультирование. Они пока что не были к этому подготовлены, в том числе психологически{26}.
Никитин выделял еще Гагарина, Леонова и Шонина, но и у всех других за эти полтора месяца набралось несколько десятков прыжков разной сложности. Они уже освоились в небе и научились подчинять себе парашют, если попадали в критические ситуации. Так, Аникеев победил глубокий штопор, Заикин не испугался длительного затенения купола, Титов не сробел, когда у него не раскрылся основной парашют. Никитин оказался прав: ребята действительно сплотились в один дружный коллектив. Вчера еще незнакомые, там, в степи под Энгельсом, они объединились единым делом, открыли в себе естественное желание помогать друг другу, научились сопереживать, – подружились. Тогда космонавты не знали еще, что сам факт полета в космос очень скоро разделит их маленький мир и, даже оставаясь друзьями, они будут жить как бы в разных измерениях, не знали, что час этого раздела стремительно приближается{10}.
Как ни суровы были испытания и тренировки, космонавты чувствовали себя отлично, жили дружно и весело, и если что и волновало их, то только мысль: а когда же старт? И естественным было желание увидеть тех, кто создавал ракету-носитель, двигатели, сам корабль, систему управления. Космонавты то и дело слышали: “Главный приказал”, “СП требует”, “Глушко ждет…”, “Глушко говорит…”. Но кто они? Как бы узнать тех, кто руководил созданием
